Хотите жить и учиться в тибетском монастыре? Теперь это возможно!
Вы уже давно слышали, что после 2008 года в тибетских буддистских монастырях нельзя жить иностранцам. Это так. Это так на территории ТАР — Тибетского Автономного района.
Но Большой Тибет это не только Лхаса и Шикадзе, это не только Кайлас, это не только ТАР. Это огромная территория, поделенная между несколькими провинциями КНР.
Восточный Тибет, в частности тибетская область Кхам, открывает для Вас новые возможности. Почти все, что по политическим причинам нельзя в ТАР, можно в Восточном Тибете в тибетской области Кхам!
Сертар Ларунг Гар — самый большой в мире буддистский институт. Восточный Тибет.
Жить в монастыре с тибетскими ламами, учиться вместе с тысячами других последователей буддизма, иметь возможность общаться с монахами, задавать вопросы, практиковать медитации, получать посвящения — все это возможно в Сертар Ларунг Гар в Восточном Тибете!
Сертар Ларунг Гар — Институт пяти отраслей знаний буддизма
Сертар Ларунг Гар — самый большой в мире буддистский институт. Живой Будда Даньцзен Цзяцхо.
В институте проходят обучение студенты разных национальностей, здесь нет ограничений Тибетского Автономного округа, где по политическим причинам обучаться могут только тибетцы. В Сертар Ларунг Гар много студентов народности хань, занятия для которых проходят на китайском языке. При появлении студентов из заграницы возможны занятия на английском языке или на русском.
Монастырь Сертар Ларунг Гар относится к самому древнему направлению тибетского буддизма — школе ньингма.
Уникальная возможность побывать в нетронутых политикой диких местах Тибета, где осуществятся Ваши мечты!
Жизнь буддийского монаха в Москве: строгие обеты, айфон в подарок и нападения на улице
Этот молодой московский монах учит практикам осознанности и медитации в Nike, офисе «Теорий и Практик» и на открытых лекциях, превосходно шутит о копченом масле в «Северянах» и переводит Далай-ламу. «Афиша Daily» поговорила с досточтимым Лобсангом Тенпой о том, зачем он стал монахом и как ему живется в Москве в длинном бордовом платье.
Досточтимый Лобсанг Тенпа — буддийский монах, который родился в Сибири и вырос в московском Марьино. В МГИМО получил степень бакалавра и магистра востоковедения. Переводит буддийские тексты с английского на русский письменно и синхронно на лекциях, учениях и ретритах западных и тибетских буддийских учителей, например Его Святейшество Далай-ламу, лам Гарчена Ринпоче, Сопа Ринпоче, Дагри Ринпоче, Чокьи Ньима Ринпоче, досточтимых Тубтен Чодрон и Робину Куртин, доктора Алана Уолеса, Онди Уилсон и так далее.
В 2014–2015 году под руководством Онди Уилсон прошел в Нидерландах и Великобритании годичное обучение преподаванию светских практик осознанности по методу «тренировки ума на основе осознанности» (MBMT). С 2014 — сооснователь и координатор Фонда контемплативных исследований. Проводит лекции и семинары в Москве, ведет группы по практике осознанности медитации в светском и религиозном контексте. Переводит и издает книги по этим тематикам. С августа 2017 года большую часть времени живет в Катманду, изучая тибетский язык в Rangjung Yeshe Institute.
Детство и МГИМО
Я родился в одном из городов-спутников Новосибирска 30 лет назад, в год меня перевезли в Екатеринбург. В младших классах мечтал стать геологом, а когда мне было 11, родители перебрались в Москву — передо мной открылась замечательная жизнь в Марьино со всеми ее культурными отличиями. Там я закончил гимназический класс обычной школы. В 10 классе мне хотелось стать режиссером анимации — пересмотрел аниме. В 11 классе — странствующим аскетом — начитался книг об исторической жизни Индии. Но мудрая мама сказала: «Это ты всегда успеешь, сначала хорошо было бы выучиться».
Я поступил прагматично: решил сначала выучить язык, чтобы потом уехать из России. Поэтому поступил в МГИМО и стал учить хинди, который, к слову, до сих пор толком не знаю. Английский учился как‑то сам собой. Я не хотел заниматься государственной службой и не пошел в МИД. Вместо этого, благодаря друзьям, нашел работу в социальных медиа. Параллельно учился в магистратуре. На тот момент я уже был волонтером в буддийских центрах; там начал переводить с английского — сначала тексты, потом синхронно. Также координировал учебные программы. Мне был 21 год.
Интерес к буддизму
Сначала мне по старой памяти был интересен индуизм. На зимних каникулах решил дикарем поехать в Индию, самостоятельно на нее посмотреть, но в реальности индуистская Индия не оказалась мне близка — особенно Варанаси, хотя для многих это потрясающий духовный жизненный опыт. Рядом с Варанаси находится место, где Будда дал свои первые учения, — Сарнатх. Там я купил книгу Далай-ламы «Исцеление от гнева» и внимательно ее прочел по дороге домой — все в ней казалось знакомым и относительно понятным.
Вскоре после этого в Москву приехал уважаемый тибетский учитель, и я, не особо заморачиваясь, принял буддийское прибежище (стал буддистом, прошел ритуал, в некотором роде сравнимый в христианстве с крещением. — Прим. ред.) и взял ряд обязательств, в которых начал разбираться только потом. Это вообще особенность того, как с буддизмом встречаются западные люди: они приезжают на какое‑нибудь мероприятие с церемониальный частью и смело участвуют в нем, совершенно не понимая, во что именно они вписались. Бац, и они уже буддисты.
Монашество и отношение родителей
В результате «случайного» стечения обстоятельств — по итогам короткой поездки в Непал — я стал буддийским монахом в 25 лет. Родители отреагировали так: отец зашел в комнату и увидел мои буддийские одеяния. Спросил: «Ты что, буддийский монах?», — и когда я сказал да, стал громко смеяться. Мама просто вздохнула и ушла на работу. Они, я думаю, были к этому готовы. С тех пор прошло уже больше 5 лет.
Почему монашество?
В среднестатистическом буддийском центре люди делятся на две категории: тех, кто приходит туда потому, что у них в жизни есть мощные страдания и они хотят с ним разобраться, и тех, кто в силу предшествующего опыта (как мы бы сказали, своих прошлых жизней) чувствует глубокую культурную или психологическую близость с конкретным направлением, с конкретными учителями. Мой случай второй. Еще в раннем возрасте я долго мусолил энциклопедию религии из серии «Я познаю мир», в школе читал книги учителей, с которыми я сейчас взаимодействую, включая Далай-ламу. Больших жизненных потрясений, после которых я бы сказал себе: «А вот теперь мне нужно пойти и подумать о душевных вопросах», не было.
Я знаю людей, которые интересовались монашеской жизнью и годы не могли решить, подойдет им это или нет. Часто по итогу люди отказываются от этой идеи. А бывает, человеку приходит мысль о том, чтобы стать монахом, и через три дня какой‑нибудь большой буддийский учитель проводит необходимую церемонию и даже определяет в свой собственный монастырь в качестве резидента.
Друзья: новые и старые
В школе все считали, что я чудак. В институте с этим было проще, я учился с востоковедами — там были чудаки и побольше. В конечном счете, когда я уже начал взаимодействовать с буддийским миром, появились и буддийские друзья. С другой стороны, люди из школы и института, с которыми я до сих пор общаюсь, спокойно и радостно отнеслись к моему карьерному выбору. Как кто‑то из них честно заметил — «Всегда приятно упоминать, что мой бывший одноклассник ныне буддийский монах, который переводит Далай-ламу ».
Карьера буддийского монаха
Буддийские монахи занимаются разными вещами. Зависит от того, какие у человека исходные способности, и от того, куда назначают его собственные учителя. Мне в этом смысле повезло: я переводчик, и мне нравится переводить. Иногда при проведении открытых занятий я выступаю в качестве лектора или инструктора по основам медитации — это у меня тоже затруднений не вызывает.
Учителя никогда не навязывали мне проектов со стороны. Есть люди, которым учителя рекомендуют заняться чем‑то далеким от привычного — в качестве тренировки характера. У меня ситуация всегда была противоположная. Сколько я ни спрашивал учителей, не следует ли мне заняться чем‑то неординарным, они все отвечали: «Нет-нет, просто продолжай заниматься теми проектами, которые ты сам строишь».
Роль наставника
В Азии могут сдать в монастырь ребенка; уже внутри он будет определяться с учителем и с тем, чем заниматься. Поскольку на Западе (за вычетом буддийских регионов России) нет социальных структур, поддерживающих буддийское монашество, все может происходить только наоборот. Сначала ты смотришь на буддизм в целом и находишь традицию, которая тебе близка. Потом устанавливаешь отношения с несколькими учителями и во взаимодействии с ними, принимаешь решение о том, чтобы стать монахом или монахиней. Учителя со своей стороны должны решить, что в этой роли смогут тебя опекать.
Если часть года ты проводишь в монастыре, а остальное время работаешь в буддийском центре или каком‑то проекте в мегаполисе, то в основном вы взаимодействуете с учителями по электронной почте. Вы можете переписываться каждый день — а может и раз в год. Все зависит от того, какого рода это учителя. Ясное дело, что ты не будешь каждый день писать электронные письма Далай-ламе: там совсем другая система взаимодействия. С учителями западного происхождения, наоборот, можно переписываться по несколько раз каждый день — особенно если вы работаете над книгой или проектом. Личные встречи зависят от того, где ты находишься географически.
Буддийский учитель — добрый друг
Основная ролевая модель взаимодействия учителя с учеником — «добродетельный друг»: человек, который мягко тебя подталкивает в сторону раскрытия твоего характера. Буддийские учителя всегда понимают: можно дать какие угодно инструкции, но гарантию их выполнения никогда не получишь. Перевоспитать взрослого человека очень и очень сложно — и часто, в особенности на Западе, вместо того чтобы спрашивать строгие обязательства по выполнению конкретного объема практики, учителя говорят: «Было бы хорошо сделать вот это… было бы хорошо прочесть такой‑то текст…».
Дать строгое указание так, чтобы оно потом было не выполнено, — нечто, что считается неблагоприятным как для учителя, так и для ученика. Поэтому чтобы не создавать неблагоприятную взаимозависимость, в наше время хорошие учителя на Западе не особо на кого‑либо давят.
Буддизм — это самостоятельная работа
Большинству учителей нет необходимости составлять индивидуальные планы и заниматься микроменеджментом. Буддийский учитель в 99% не заменяет психотерапевта . У него нет задачи разбирать с учеником особенности, индивидуальные жизненные ситуации, обсуждать разводы, свадьбы, проблемы и другие ситуации, которые в жизни случаются. Задача буддийского учителя — описать общий принцип работы с разными умственными состояниями и всеми омрачающими эмоциями в целом, а уже сам ученик должен пойти смотреть на свою жизнь и научиться эти методы прилагать — к каждому конкретному проблемному месту.
Запись лекции досточтимого Лобсанга Тенпы, которая сделана в августе 2018 года в Москве
Ретрит не способ убежать от проблем
Сейчас на западных языках слово «ретрит» мы используем, чтобы обозначить любое выездное мероприятие, связанное с медитацией. Традиционные буддийские ретриты часто отличаются большей продолжительностью — могут длиться по три месяца, три года и даже более — и могут иметь более насыщенную, чем привычно западному человеку, программу-практику.
Самые лучшие учителя будут не только подталкивать некоторых учеников к ретритам, но и отговаривать от ретритов тех, кто к ним еще не готов, в силу того, что некоторые используют практику или медитацию как способ сбежать от всех проблем или стать великим йогином. Большое число людей в силу романтических представлений о ретритах не представляют, с какими трудностями во время него им придется столкнуться, — в особенности если речь идет о трехлетней практике: человек воображает, что станет великим йогином и наконец-то покажет всем (включая одноклассников, которые засовывали его головой в унитаз), что теперь он социально реализованная личность. Происходит перенос амбиций эго из профессиональной деятельности — «добиться чего‑то как режиссер» — в поле духовности: «добиться чего‑то как просветленный».
Радужные тела и прочие фантазии
Такова вообще одна из особенностей отношения людей именно к тибетскому буддизму, ведь он, как никакое другое направление, предлагает истории о радужных телах (преображении тела просветленного мастера в чистую невещественную энергию), чудесах, суперспособностях и содержит очень большое количество сложных практик. Среди них — тонкая работа с нервной системой, внутренней физиологией и всякое такое. Это манит многих больше, чем совершенно прозаичная с точки зрения своего формата традиция чань/дзен. Людей эта магическая составляющая тибетского буддизма может очень привлекать.
Если, однако, не распознать в себе эту склонность, можно много лет бесплодно провести в погоне за магией — и в итоге осознать, что ты так и не начал работать со своими основными психологическими проблемами. Как часто говорят мои учителя, буддизм не заменяет работу с психотерапевтом, он ее дополняет.
Обеты монаха и мирянина
В тибетском буддизме можно выделить четыре основных уровня разных обетов и обязательств. Сущностные этические принципы одинаковы во всех категориях; все сводится к четырем ключевым правилам: воздерживаться от убийства и причинения физического вреда телам других существ; воздерживаться от присвоения неданного , то есть воровства; воздерживаться от лжи , а также использовать свою сексуальность на основе мудрости и доброты — так, чтобы никому ей не навредить. Пятый принцип — воздержание от интоксикантов , — как вы понимаете, на Западе не пользуется большой популярностью. Принимающий обеты мирянин (в отличие от монахов и монахинь), волен выбрать любой набор из пяти, не обязательно все.
Сложность не лгать и не воровать
Когда одна из моих учителей, Робина Куртин, приезжала в Россию в 2014 году, она проводила церемонию принятия прибежища и этических обетов для мирян. Никто из присутствующих в тот раз не принял обеты «не лгать» и «не воровать». Уклонение от налогов, бесплатное скачивание фильмов и музыки и тому подобные вещи также должны осмысляться в рамках этих этических принципов , и здесь проявляются культурные особенности России (и Восточной Европы в целом) — в большинстве буддийских центров Западной Европы аналогичных вопросов не возникает.
В оригинале обеты называются «тренировками»: ты упражняешься в том, чтобы не убивать, не красть, не лгать и так далее — это первый уровень обетов. В случае с монахами — соблюдаются те же самые принципы, но более развернутые, с большим количеством деталей и определенными отличиями в таких вопросах, как безбрачие или полное воздержание от интоксикантов. Две последние категории буддийских принципов — это обеты бодхисаттвы , которые учат нас устремляться к просветлению ради блага всех живых существ (а не ради своего собственного счастья), и особые тантрические обеты, связанные с внутренними правилами практик, предназначенных для работы с самым тонким уровнем нашего ума.
Монашеские льготы
Никаких преференций для монахов нигде нет: большинство стран мира являются светскими государствами. Некоторые придерживаются религий, которые к буддизму никакого отношения не имеют. Если, к примеру, речь идет о длительном пребывании в стране, входящей в Евросоюз — например, в монастыре на долгосрочном ретрите, — логика будет такой же, как в других профессиях. Какая‑то организация должна помочь получить тебе долгосрочную визу. Обычно мы просто подстраиваемся под правила пребывания, которые предусмотрены визами, и на основе этого и планируем свои путешествия.
Учеба в Непале
Университет, в котором я сейчас учу тибетский язык и буддийскую философию в Непале, Rangjung Yeshe Institute, формально — часть Университета Катманду. Он сделан по американской системе обучения и отличается только тем, что интегрирован в жизнь монастыря. Некоторые курсы ведут тибетские учителя вместо западных. Главное отличие — сама содержательная частью. Здесь я повышаю свою квалификацию и получаю возможность какое‑то время пожить в буддийской культурной среде (в противном случае долгое время находиться Непале без студенческой визы невозможно).
Катманду — один из самых пыльных городов мира. Ты чувствуешь, что в буквальном смысле портишь здоровье (особенно легкие) на всю оставшуюся жизнь — если, конечно, не ходишь в маске круглые сутки. Это, пожалуй, одна из главных сложностей, которая бросается в глаза. И еще отсутствие приличного сыра!
Одежда для монахов
Всю свою буддистскую одежду я получил в подарок от монастырей или конкретных мирян, которые жертвуют буддийским организациям средства для того, чтобы большому количеству монахов присылали необходимые одеяния. Строгость в отношении ношения определенных предметов монашеского туалета зависит от того, к какой традиции принадлежит монастырь. Основа везде одинаковая: особая монашеская юбка, обычная юбка (снизу), что‑то сверху (в зависимости от традиции — накидка, жилетка, рубашка с рукавом или без рукава) и монашеская шаль.
Нападения на улице
С течением времени учителя стали рекомендовать нам ходить по Москве в гражданском — перемещаться в буддийском облачении стало опасно. Нам обоим (с досточтимым Тензином Туптеном, другом лобсанга Тенпы, также московским буддийским монахом. — Прим. ред.) не раз угрожали физической расправой, на меня несколько раз нападали даже в центре города. Поэтому любая позитивная вербальная реакция — вместо привычной агрессии — приветствуется. Чаще всего нам вслед кричат «Харе Кришна», но бывали и такие варианты, как «Папа Римский», «Далай-лама» и даже «Аллах акбар». По моему опыту, даже люди из числа студентов и сотрудников МГИМО не всегда способны визуально распознать нашу культурную принадлежность. Люди не понимают, что перед ними буддийский монах, и смутно представляют, кем ты еще можешь быть, поэтому проявляют либо нейтральное любопытство, либо, что случается гораздо чаще, страх или агрессию.
Пройдя через этот опыт, я осознавал, зачем городам нужны гей-прайды : они развивают определенный уровень терпимости и спокойствия к людям, которые одеты не так, как ты, и принимают свою инаковость. У нас с этим сейчас очень сложно. На контрасте могу сказать, что в Киеве в любое время суток чувствую себя гораздо спокойнее — что уж говорить о юге Западной Европы. Поскольку Испания до сих пор очень католическая страна, там отношение к человеку в монашеском одеянии всегда было самым позитивным. Немного сложнее в Германии: там в нас как‑то раз кидали пивными бутылками, ошибочно приняв за мигрантов-мусульман. Но когда оказываешься в Азии, то ты все время в монашеском облачении — там монахи повсюду.
Буддизм в современной культуре
Культурных продуктов, которые бы честно освещали буддийскую жизнь, довольно мало. Есть весьма знаменитый фильм про практику медитации в американской тюрьме The Dhamma Brothers, есть нежно любимый мной фильм про одну из моих собственных учителей Робину Куртин Chasing Buddha. Недавно вышел документальный фильм о дзен-мастере Тить Нат Хане «Walk with me»; его озвучил Бенедикт Камбербатч — один из главных, наравне с Ричардом Гиром, представителей тибетского буддизма в международной культурной среде. Много хорошей документалистики есть про Далай-ламу. Почти все помнят фильм Виталия Манского «Рассвет/Закат»; недавно вышел хороший фильм «Последний Далай-лама?».
Ежедневная практика
Практика строится в вольном формате — у каждого по-своему. Я каждый день читаю определенный объем того, что в тибетской традиции называют «литургическими практиками» (по сути, молитвами и разного рода сакральными текстами). В дополнение к этому выполняется и определенный объем других практик: сидячая медитация, медитация при ходьбе — и неформальные практики, где ты интегрируешь медитацию в свою повседневную активность: например, за принятием пищи, общением с людьми и даже посещением уборной. Из этого и складывается день.
Монахини и монахи, постоянно проживающие в монастыре, выполняют на ежедневной основе физическую (или административную) работу — так что каждый несколько месяцев успевает поработать и в лесу, и на кухне, и чистке труб, и на расшифровке учений. Есть монастыри, в которых волонтеров-мирян вообще нет, и потому монахи и монахини все делают сами. Есть места, в которых волонтеров много, и у монахов остается много времени на учебу и практику.
На что живет монах: деньги и работа
Вопросы про средства на жизнь на Западе для многих самые сложные. Если у монаха нет (а у меня, к счастью, есть) буддийской общины, с которой он тесно связан и которая берет ответственность за поддержание жизни монаха, человек может оказаться без средств к существованию и вернуть монашеские обеты: ему или ей просто не на что жить. В некоторых случаях на Западе монахам удается сочетать свою буддийскую деятельность и минимальную подработку. В самых удачных случаях община, с которой они связаны, полностью обеспечивает их посредством подношений, а в ответ получает доступ к познаниям и помощи. Здесь все зависит от конкретной страны, конкретных людей и даже коммуникационных навыков самого человека; от того, сформировалось ли вокруг зрелое буддийское сообщество. Есть буддийские центры, которые не хотят принимать какую‑либо ответственность за поддержание монахов и монахинь — а есть и организации, которые, наоборот, считают: поддержать становление монашеской сангхи на Западе — огромная возможность и большая честь.
В Тибете монахи могли занимать разные государственные должности (в том числе министров), что можно назвать мирской работой; но в целом наличие подработки наименее желательно, потому что обычная работа часто отвлекает внимание от учебы, практики и просветительской деятельности. За свои переводы, письменные и устные, я не никогда не назначаю конкретную оплату . При этом я избирателен в этих вопросах — в основном перевожу собственных учителей. За устные переводы слушатели делают подношения. Кроме того, меня всегда активно поддерживают родители — мне кажется, это невероятная доброта. В целом мне очень повезло — в сравнении с теми людьми, которые из‑за монашества вынуждены полностью прекратить общение со своей семьей. Не потому, что им самим так нужно, а потому, что семья решает: монашество ребенка — слишком болезненный вопрос.
Мы как Фонд стараемся проводить собственные мероприятия бесплатно и назначаем организационные взносы только за выездные ретриты (ведь там необходимо вкладывать больше средств в аренду самого помещения). К счастью, все мероприятия, которые проходят в Москве, выживают за счет добровольных пожертвований.
Как заниматься бизнесом и быть счастливым – советы тибетского монаха
Геше Лобсанг Сопа — тибетский монах, Учитель традиции Гелуг, мастер ритуальных действий, ученик и друг самого Далай-ламы XIV, впервые посетил Украину. Во время визита Геше-ла встречался с простыми украинцами, с представителями Минобразования, побывал на линии разграничения на Донбассе, а также посетил несколько украинских компаний. Геше-ла любезно принял приглашение компании ЛІГА:ЗАКОН и встретился с сотрудниками ГК «ЛІГА».
Встречу с Учителем Геше Лобсанг Сопа открыла Марина Бондаренко, Генеральный директор ЛІГА:ЗАКОН, отметив: «ЛІГА:ЗАКОН — социально ориентированная компания, которая через бизнес уже 28 лет помогает развитию Украины».
На встрече с коллективом ГК «ЛІГА» Геше-ла рассказал о Тибете, традициях и жизни тибетцев, Далай-ламе и его перерождениях, об истинных ценностях, а также методах и искусстве быть счастливым.
Поскольку сейчас во всем мире утрачены врожденные ценности, Далай-лама возложил на себя миссию проповедовать базовые и истинные ценности, такие как добросердечие, любовь и сострадание, и предлагать людям их открывать в себе.
Геше-ла приехал в рамках программы «EdCamp» и представил программу социально-эмоционально-этического обучения, разработанную Центром созерцательной нейрофизиологии и сострадательной этики Университета Эмори (США) на основе учения о светской этике Далай-ламы.
Это этическая программа, которая не связана c той или иной культурой или религией, она основана на общечеловеческих ценностях: любви, сострадании, терпимости и прощении. Программа помогает людям научиться заботиться о себе и других, углубляет осознание взаимозависимости всего в мире и помогает развивать критическое мышление. Практики внедрялись в Америке и Канаде и уже дали большие результаты, поэтому Далай-лама надеется, что она принесет пользу всему миру и Украине, в частности. Учебные материалы программы переведены на многие языки и вскоре будут переведены на украинский.
Также в эксклюзивном интервью для ЛІГА:ЗАКОН Бизнес Геше Лобсанг Сопа ответил на важные вопросы, которые волнуют как руководителей бизнеса, так и каждого человека.
Как не терять ощущения счастья, занимаясь бизнесом?
Я благодарен за ваш вопрос, поскольку очень много людей сейчас занимается бизнесом и это стало неотъемлемой частью современного мира. Конечно же, стоит отметить, сами продажи не являются важными, важно — наше восприятие и мотивация. Мы должны правильно расставлять приоритеты. При ведении бизнеса очень важно понимать свою цель и осознавать, что не всегда бывает так, как мы хотим. В бизнесе не нужно ставить невыполнимые цели и надеяться на конкретный результат, тогда у нас не будет поводов для огорчений, не будет резких взлетов и падений, все будет в меру.
Чем бы вы ни занимались, если у вас будет правильная мотивация, вы всегда будете в выигрыше и получите хороший результат. Если изначально мотивация несет ценности — вы не возгордитесь своим достижением, а будете оставаться человеком, несмотря на большие средства. Также важным моментом является понимание сотрудников и отношение к ним. Если вы являетесь собственником бизнеса, то стоит понимать, что есть люди, которые делают для вас работу, а вы лишь их лидер. Если вы будете одной командой, будете человечными и благодарными этим людям и осознаете взаимозависимость этой работы, то получите большой результат, который принесет пользу и вам, и сотрудникам, благодаря которым вы имеете успех.
Вы были во многих украинских компаниях. Какие проблемы и особенности Вы видите в них?
Я видел много различных компаний в разных сферах и в какой-то мере они схожи, но я заметил, что особую роль и важность играет сам продукт. Если мы создаем качественный продукт для долгосрочных целей, то конечно же получаем результат, но если мы думаем о наживе и хотим быстро продать некачественный товар, мы можем обогатиться на время, но такой бизнес быстро теряет свою ценность.
Какие качества, знания и навыки важно передавать детям?
Как показывает прошлый опыт, многие ценности, которые должны существовать, практически утрачены в настоящее время. Если мы хотим развить правильные качества в наших детях, то нам нужно научиться устранять омрачающие эмоции. Если мы будем преобразовывать свой гнев, злость и больше анализировать, мы можем открыть свое естественное состояние и истинные ценности. Причиной бед, которые произошли за последние века, является наше неведение, эгоцентризм и злость. Очень важно устранить омрачение и показать основные ценности, что мы живем в социуме, с которым нужно взаимодействовать с любовью, пониманием, состраданием и добросердечием. Это может изменить будущее.
Как в современном мире, полном материальных искушений, привить детям базовые ценности?
Этот вопрос волнует всех и очень важен для каждого человека. Чтобы помочь ребенку взрастить эти качества и понимать разницу материальных и духовных ценностей, нам нужно в семье окружить ребенка истинными знаниями, помогать ребенку взаимодействовать с близкими, окружить правильной системой образования и помогать развиваться. Впоследствии такие дети становятся взрослыми, способными принимать решения, основываясь на прошлом опыте, который постигли в детстве. Если ребенок растет в таком обществе, он может стать лидером и принести пользу всему миру, создать условия для своих детей.
Как справиться со стрессом, переживаниями и осознать, чего не хватает для счастья?
Чтобы не иметь страхов и переживаний, в первую очередь необходимо установить свой уровень. Например, быть простым человеком и довольствоваться тем, что имеешь. Если такой человек понимает, что, находясь в скромном положении, он ничего не проиграет, он впоследствии окажется победителем и лидером. Поэтому простота и скромность — качества, которые развиваются и люди, которые обладают такими качествами, достигают успеха.
Когда мы не будем изначально надеяться на конкретные цели и результат, а научимся довольствоваться происходящим, у нас не будет страхов и надежд, а если не будет страхов и надежд — не будет стрессов. Уравновесив свой ум, мы сможем анализировать все, что с нами произошло и понимать, что все последствия взаимозависимы. Понимая, что все приходящее переменчиво и не существует отдельно, мы можем анализировать и планировать тот или иной результат. Если мы будем основываться на таких знаниях, то у нас не будет волнений и переживаний, например, из-за несостоявшейся встречи. Если время вышло, то зачем волноваться, если мы не можем его вернуть назад. Мы можем перенести встречу и получить, возможно, лучший результат, но стресс, который мы получим в промежутке, полностью искоренит наши силы, вдохновение и мы потеряем очень много.
Как в жизни выбрать правильный путь к гармонии и счастью, не пойти по ложному пути?
На словах существует истинный и ложный путь, но в реальности мы не можем назвать истинным тот путь, который мы не прошли. Если мы хотим что-то понять, то мы должны сами пройти этот путь и почувствовать это на своем опыте — тогда мы сможем сказать какой выбор был правильным. Как я уже говорил, самое главное это все исследовать, не слушая никого, и пройти свой путь, опираясь на собственный опыт.
Что бы Вы посоветовали украинцам и чего бы пожелали Украине?
Все, что мы хотим — любовь, сострадание, покой в уме, благополучие, благосостояние, — все это хотят иметь и другие. Если мы будем брать на себя ответственность за все, что нас окружает, тогда во всем мире будет благополучие. Сейчас практически открыты границы, с появлением интернета мир уже не кажется необъятным, интернет сужает рамки: люди стали в какой-то мере одной семьей, но, с другой стороны, появилось еще больше агрессии и цепляния за собственное «Я» и свою страну. Если мы научимся быть частью социума, то все рамки будут устранены, но существуют границы, государства, народности и каждый идентифицирует свою идентичность. То, что мы можем сделать — взять ответственность за себя и свою страну. Мы должны заботиться об окружающей среде, чистоте воздуха, лесов и вод, взять на себя ответственность за место своего пребывания, не перенося на плечи других.
Основные проблемы порождаются непониманием. Когда мы не понимаем чего-то в отношениях с близкими, мужем, женой, родителями, учителями, это перетекает в глобальные конфликты в социуме. Люди поднимают кулаки и оружие, чтобы устранить своего врага, но если мы посмотрим в свой ум, то увидим, что наш основной враг — наша злость, которая порождается неведающим умом. Если мы будем анализировать ситуацию и думать, что мы можем делать, вести диалог и не отвечать агрессией на агрессию — мы получим результат.
Украинцам, от ребенка до президента, я пожелаю возлагать на себя ответственность и быть в гармонии, любви, мире и чтоб это приносило пользу всему окружению.
Российские ученые изучают феномен тибетских монахов
Почему тибетские монахи владеют своим телом после смерти? Почему Далай-лама только российским ученым разрешил проводить уникальные исследования? Почему академика легко обмануть? Об этом корреспондент «РГ» беседует с известным российским ученым Святославом Медведевым, который более 25 лет руководил Институтом мозга человека РАН. Сейчас он возглавляет исследования в лабораториях, созданных в тибетских монастырях юга Индии.
Чудеса тибетских монахов давно поражают весь мир. Свои секреты монахи надежно хранят. Как вам, Святослав Всеволодович, удалось проникнуть в этот загадочный мир?
Святослав Медведев: Проникали, прямо скажем, долго. Впервые я познакомился с Далай-ламой в 2009 году, когда был на конференции в Индии. Он произвел на меня сильнейшее впечатление. У меня появилась идея: начать сотрудничать, чтобы попробовать понять, что стоит за удивительными способностями тибетских монахов. Но по разным причинам тогда не получилось.
А в 2018 году я участвовал в диалоге Далай-ламы и российских ученых на тему «Понимание мира». Он вспомнил нашу предыдущую встречу, мы долго беседовали, и он вдруг сказал: «Мне очень хотелось бы, чтобы вы попытались изучить состояние посмертной медитации — тукдам, с позиций западной науки».
Что же такое тукдам? Чего не понимает сам Далай-лама?
Святослав Медведев: В буддийских источниках, в многочисленных свидетельствах описаны состояния, когда тело опытного практика после его физической смерти не разлагается в течение многих дней и даже нескольких недель. Считается, что это происходит, когда практик умирает во время «глубокой» медитации. Собственно, слово «тукдам» и обозначает посмертную медитацию. Далай-лама сказал, что очень хотел бы провести научное изучение этого феномена: чем он вызван, что происходит с телом, как медитирующий монах может оказаться в этом состоянии.
Я слышал об этом и раньше, до нашего разговора, но, честно говоря, не верил, считал, что это мистика. В религии часто выдают желаемое за действительное. Но потом, в процессе работы в монастырях, мы начали собирать свидетельства очевидцев, монахов, которые наблюдали этот феномен. Настоятель одного из монастырей рассказал, что его учитель, поняв, что уже пришло время покинуть этот мир, собрал учеников, начал медитировать и примерно в течение часа ушел. Причем, как сидел в позе лотоса, так в ней и остался — с прямой спиной и головой.
Позже наша научная группа получила возможность непосредственно наблюдать и исследовать эти состояния. Я сам видел тела умерших практиков — у них не было никаких трупных признаков, полное впечатление, что живой человек просто заснул, даже можно взять его за руку, поднять, опустить.
То есть вас допускают в святая святых святыни. Почему?
Святослав Медведев: Вот что сказал Далай-лама: «Если я вижу, что буддийская догма противоречит научному факту, считаю, нужно изменить догму».
Само это уже звучит как чудо. А зачем ему это надо?
Святослав Медведев: Он говорит, что у них есть очень много того, что воспринимается, как чудеса: «Когда мы объясняем явление с точки зрения нашей религии, люди могут нам верить или не верить, но ничего доказать мы не можем, у нас нет весомых аргументов. Если же это подтвердит наука, то уже никто не сможет усомниться. Мы хотим, чтобы наши знания были проверены учеными». Когда я это услышал, был потрясен.
Но феномен тукдама давно известен. Неужели до сих пор никто не изучал это чудо?
Святослав Медведев: Не изучал. Более того, инвазивные исследования не разрешали даже самому авторитетному в мире специалисту по тибетским практикам и физиологии буддизма американцу Ричарду Дэвидсону, который много лет изучает буддистские медитации.
Почему такое недоверие к знаменитому американцу, который, как вы говорите, давно изучает буддистские практики, и наоборот доверие новичкам в этой проблеме?
Святослав Медведев: Не совсем так. Дэвидсон, изучая медитацию, получил очень интересные результаты. Но важно отметить, что основную часть своих работ он сделал не на монахах, а на западных людях, которые занимаются медитацией.
Почему так получилось? Он начинал свои исследования более тридцати лет назад, когда буддистское тибетское сообщество еще не было готово сотрудничать с западными исследователями. В книге «Эмоциональная жизнь мозга» он рассказывает о первых контактах с известными ламами в Индии, о том, что вначале они вообще отказывались участвовать в исследованиях.
Сейчас время изменилось, и практически во всех монастырях преподаются основы западных наук — физики, математики, наук о мозге. Поэтому и отношение к исследованиям другое. Сейчас мы сотрудничаем с группой Дэвидсона по исследованию тукдама, обмениваемся результатами, обсуждаем их, начали совместно изучать конкретные случаи.
Но если говорить о доверии к нашей группе, то скорей всего решающим стал наш подход к организации исследований. Все-таки монахи-практики это особенные люди, другой культуры, а требовалось, чтобы во время экспериментов они были максимально раскрыты, чтобы им было очень комфортно. И мы решили, что наилучший вариант, это подготовить группу монахов-исследователей, которые будут контактировать с практиками во время эксперимента. Мы провели отбор и пригласили в Россию группу молодых монахов, обучили их работать на современной технике, которой затем оснастили открытые в прошлом году в Индии лаборатории. И эти наши ученики стали проводить эксперименты более чем со ста монахами, которые любезно согласились участвовать в исследованиях. Конечно, под руководством российских ученых.
Понимаю, что ваши исследования совсем недавно стартовали, а тут вмешался коронавирус и спутал все карты. Но все же есть первые результаты? Хоть на полшага вы приблизились к разгадке: почему тело не разлагается?
Святослав Медведев: Ситуация сейчас такая. Сначала у нас была версия, что после медитации мозг монаха не умирает, в нем остается какая-то деятельность, и она поддерживает организм в тонусе. Однако все попытки ее зафиксировать ничем не кончились. Никакой мозговой активности нет.
А я, как и Далай-лама, в чудеса не верю. Что же это тогда может быть? Появилась другая версия: под влиянием медитации в организме монаха выделяются какие-то вещества, которые предохраняют клетки от разложения. Вот ее нам и предстоит проверить. Прежде всего ответить на вопрос: какие процессы происходят в организме практика, который выполняет определенные виды медитации при жизни, непосредственно во время умирания, и затем уже — после физической смерти, если зафиксировано состояние тукдам. Это три этапа длительных междисциплинарных исследований на большой группе монахов.
Поэтому необходимы инвазивные исследования — взять кровь, биологические жидкости, чтобы посмотреть, что же там изменилось, почему ткани не распадаются. До сих пор буддисты не давали разрешение на такие исследования, но сейчас при поддержке Далай-ламы, надеюсь, это удастся. Конечно, одни мы с такой задачей не справимся, поэтому в команде работают специалисты МГУ под руководством профессора А.Я. Каплана, Института медико-биологических проблем РАН под руководством профессора Ю.А. Бубеева.
Теперь о первых результатах. Мы исследовали 94 монахов, выполнявших медитацию определенного типа, когда практик как будто «уходит в себя», отгораживается от внешнего мира, не реагирует на любые внешние сигналы. Но как это ему удается? Ведь реакция на внешний раздражитель — это одна из основных функций мозга. Можно сказать, залог нашего выживания. Древний человек настораживался при любом неожиданном звуке, это был сигнал опасности. Такой механизм заложен в нас природой, он действует — и это показано в том числе во время исследований в нашем институте — даже у людей в состоянии комы. И самое важное, данный механизм, как считалось прежде, абсолютно не управляется сознанием. Никаким волевым усилием вы не можете его отключить. И вот мы впервые увидели, что это происходит при определенных медитациях.
Мы впервые увидели, как монахи отключают систему, которая, как считалось прежде, абсолютно не управляется сознанием
А как конкретно выглядит это «чудо»?
Святослав Медведев: Во время медитации мы записываем электроэнцефалограмму. На ней видно, как обычный человек реагирует на внезапный сигнал, который появляется на фоне череды стандартных, к которым мозг уже привык. У нас с вами реакция нормальная, предписанная природой: сигнал резко растет. А у монахов при медитации, используемой для ухода в тукдам, он значительно меньше. У некоторых даже полностью исчезает. Подобный феномен мы наблюдали впервые. Как им это удается, что происходит в организме, предстоит изучить.
В чем практическое значение этих исследований?
Святослав Медведев: Вообще любое новое научное знание практично, даже если сейчас этого не видно. Атомная бомба была взорвана всего через десять лет после того, как Резерфорд заявил о практической невозможности использования атомной энергии. Прежде всего мы надеемся получить новые знания о мозге, которые, возможно, помогут приблизиться к разгадке тайны, как же он работает. И конечно, надеемся получить новые знания о возможностях человека.
Наука получила доступ к уникальным знаниям тибетских монахов. Фото: Игорь Янчеглов
Крайне важна для практики информация о механизмах сознания. Это и формирование экипажей, скажем, самолета или космического корабля, поддержание морального климата в обществе. Заметьте, что большинство аварий сейчас вызвано человеческим фактором. Падают самолеты, аварии на наземном и водном транспорте. А все от того, что не сконцентрировался, не придал значения, не заметил. Медитация — это управление сознанием, управление самоконтролем, концентрацией. Попробуйте в течение нескольких часов неподвижно сидеть и концентрироваться на определенном занятии, не прерываясь. Не сможете? А монахи могут. Значит, если разобраться в механизмах их медитации, мы поймем, как обычному человеку самому эффективно контролировать свое эмоциональное состояние, а возможно и всего организма. Кроме того, наверняка будут получены принципиально новые знания, как это всегда бывает при исследовании совершенно нового и непонятного феномена, в частности, о существовании тканей в экстремальных условиях.
Каково вам, человеку совсем европейской культуры, а тем более ученому, привыкшему к определенным методам познания, входить совсем в другой мир, где работают совсем другие принципы?
Святослав Медведев: Невероятно интересно. Действительно, открываешь новый мир. Это и социум, атмосфера в монастырях, которые существенно отличаются от нашего. Это и другой мир идей и представлений, который производит большое впечатление даже на человека, не разделяющего буддистские взгляды. Я сейчас готовлю новое издание своей книги «Мозг против мозга» и уже написал туда главу о своих впечатлениях.
Не могу не спросить, а вы видели «громкие» чудеса, о которых чаще всего пишут в связи с тибетскими монахами — полет в воздухе, сидение в кипящей воде?
Святослав Медведев: Нет, не видел. Вы затронули очень важный, даже принципиальный момент. Скажу, может быть, для многих парадоксальную вещь, но в ней уверен: приступая к таким исследованиям, нельзя доверять самому себе. Это уникальная цивилизация, которой больше двух тысяч лет, и которая не «заметила» ни крушения многих империй, ни Александра Македонского, ни Крестового похода и других событий, кардинально менявших ход истории. А тибетская цивилизация не прерывалась. Она более двух тысяч лет фактически занималась одним делом — способами воздействия на сознание. И достигла в этом очень впечатляющих успехов. Мы смотрим на их достижения и не понимаем их суть, не понимаем, как они это делают. В такой ситуации доказать, что я что-то вижу, для них нетрудно. Как правило, вы видите то, к чему вас готовят. Если обычный фокусник может запутать и меня, и сотни зрителей, то почему я должен быть уверен, что смогу разобраться в том, что делают монахи, просто наблюдая за ними. Единственное, чему можно верить, это показаниям приборов.
Кстати, когда-то по поручению ЦК КПСС комиссия академиков изучала феномен знаменитой Кулагиной, которая утверждала, что усилием воли может перемещать предметы. И наши лучшие умы не поняли, как она их обманула.
Святослав Медведев: Как раз проще всего обвести вокруг пальца именно академика. Он абсолютно убежден, что все знает, а потому даже мысли не допускает, что его можно элементарно обмануть.
О лженауке
Не боитесь обвинений, что занимаетесь лженаукой?
Святослав Медведев: К религии вообще и буддизму в частности суть наших исследований имеет отдаленное отношение. Мы изучаем объективно существующие измененные состояния сознания. Не их религиозную составляющую, а физиологическую природу. Измененные состояния сознания существуют — это объективный факт. Они возникают у человека, например, во время сна, под влиянием сильного стресса, психотропных препаратов. Медитация также является одним из видов измененного состояния сознания, и мы изучаем его психофизиологические механизмы.
Что касается непосредственно тукдама, то такие случаи уже зарегистрированный факт, причем, как минимум — двумя независимыми научными группами, нашей и Ричарда Дэвидсона. Какова его физиологическая и биохимическая причина? По сути, эти исследования ничем не отличаются от психофизиологических исследований человека-оператора, и патологоанатомических исследований мертвых тел. Никакой мистики.