Тверь городок петербурга уголок кто сказал

Что означает фраза «Тверь–городок Петербурга уголок»?

В 1762 г. Екатерина II учредила Комиссию о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы, в обязанности которой вменялось создание «всем городам, их строениям и улицам специальных планов по каждой губернии особо». Комиссия за время своего существования перепланировала 416 городов из 497, существовавших тогда в России. Первым городом в этом ряду была Тверь. При проектировании Твери был использован петербургский опыт. Проект предполагал и трехлучевую застройку, и регламентацию высоты зданий, которые, как и в столице, повышались от периферии к центру, и деление жилой застройки на кварталы, и строительство «сплошной фасадою» и т. д. Словом, как в Петербурге. Но это не первый случай фольклорной реакции на внешнее сходство городов.

По такому же принципу образована поговорка: «Ярославль городок — Москвы уголок».

Остальные ответы

желание примазаться к столице

Тверские твердыни Духа

Недавно нам посчастливилось побывать в замечательном городе Твери. Тверская земля с её святынями всегда входила в маршруты паломнической службы «С Вятки». Посещение Торжка и Старицы, родины святого патриарха Иова, Нило-Столобенской пустыни, где подвизался преподобный Нил, всегда оставляло в душе неизгладимое впечатление. И вот нам предстояла встреча с самой Тверью. То, что мы увидели и узнали об этом городе, превзошло все ожидания.

Девятьсот лет истории

Тверь является одним из древнейших российских городов. Считается, что она была основана ещё в 1135 году. На высоком берегу Волги в 1181–1182 годах князь Всеволод III построил Кремль и «велел наблюдать, чтобы от Новгорода и Торжка люди для воровства на Волгу не ходили». С древних времён Тверь была крупным и сильным городом. Тверское и Московское княжество боролись за главенство над остальными русскими землями. После двух веков противостояния в 1485 году Тверь была присоединена к Московскому княжеству царём Иваном III.

В Смутное время город был разорён польско-литовскими захватчиками, так что отстраивали его заново почти сто лет. А вот после страшного пожара 1763 года уничтоженная огнём Тверь получила от Екатерины II на восстановление миллион рублей и неожиданный подарок — проект любимого зодчего императрицы Матвея Казакова. Тверь стала для архитектора, как сказали бы сейчас, экспериментальной площадкой. Город получил регулярную планировку. Главные улицы застраивались каменными зданиями единым фасадом и расходились от центральной площади тремя лучами. Этот приём повторяет планировку Петербурга. Не зря тогда говорили: «Тверь-городок — Петербурга уголок».

Тверь находится между Москвой и Санкт-Петербургом. Одной из архитектурных достопримечательностей города является Путевой дворец Екатерины II, возведённый по приказу императрицы в конце XVIII века. Во второй половине XIX столетия наблюдается значительный промышленный рост Твери. Этому способствовала прокладка Николаевской железной дороги. Оказывается, Тверь обзавелась трамваем раньше обеих столиц. Открывшаяся в 1901 году трамвайная линия имела протяжённость около четырёх километров. Трамвай стал настоящим символом города. В 1931 году Тверь, получившую своё название от реки Тверцы, переименовали в Калинин в честь революционера и советского деятеля М.И. Калинина, родившегося в Тверской губернии. Историческая справедливость восторжествовала, когда в 1990 году городу вернули древнее название.

Обзорная экскурсия по Твери включала посещение Музея народных промыслов и иконописной мастерской. Музей расположился в одном из бывших купеческих домов, который совсем недавно полностью реконструировали. Здесь мы познакомились с уникальными изделиями из льна, со знаменитым тверским золотошвейным шитьём. Особенно нас поразили церковные митры и плащаницы очень тонкой работы. В иконописной мастерской нам рассказали, как подготавливают доски и краски, как в соответствии с церковными канонами пишутся иконы. Этот кропотливый труд требует от иконописца не только определённого опыта и таланта, но и молитвенной сосредоточенности.

После посещения музея мы отправились погулять по старинным тверским улицам. На набережной полюбовались установленным в 1955 году памятником Афанасию Никитину, тверскому купцу, автору знаменитых путевых записей, известных под названием «Хождение за три моря». В 1468–1474 годах он совершил путешествие по странам Востока и одним из первых европейцев достиг Индии. Памятник представляет собой четырёхметровую бронзовую статую на гранитном постаменте, установленную на круглой чугунной площадке в виде ладьи, которая, кажется, вот-вот отчалит от берега Волги.

В честь Воскресения и Вознесения

Недалеко от памятника Афанасию Никитину стоит удивительная по красоте Воскресенская церковь. Это единственный из тверских храмов, сочетающий в себе сразу три архитектурных стиля: барокко, классицизм и ампир. Построенный в 1728–1731 годах на средства купца Герасима Седова, на рубеже XVIII–XIX веков он был обновлён усердием именитого горожанина Макария Блохина, при этом наружный декор полностью изменился в стиле модного тогда классицизма. В 1815–1822 годах на средства городского головы Егора Зубчанинова по проекту знаменитого петербургского архитектора К.И. Росси в стиле ампир был построен южный придел церкви, снаружи великолепно украшенный скульптурами и колоннами, а по площади сравнимый с основным объёмом храма.

Новый придел был посвящён иконе Божией Матери «Взыскание погибших» в благодарность за чудесную помощь, явленную от образа, находившегося в доме Зубчаниновых рядом с Воскресенской церковью. Однажды богатый купец Егор Зубчанинов едва не стал нищим, когда снаряжённый им караван судов погиб, кроме одного корабля, и Егор Иудович не смог выполнить обязательство по поставке хлеба для войска. Во сне он увидел Богородицу, Которая указала ему на образ «Взыскание погибших», хранившийся в доме. Купец горячо молился и дал обет, что все деньги от продажи товара с уцелевшего судна принесёт в дар Царице Небесной. Дела Зубчанинова быстро поправились, и во исполнение обета он выстроил придел в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших», куда передал хранившийся у него дома чудотворный образ, который, к сожалению, был утрачен после революции 1917 года. Сейчас в Воскресенском храме, возвращённом верующим в 1996 году после советского атеистического периода в жизни нашей страны, находится новописанная икона Божией Матери «Взыскание погибших».

Прогуливаясь по Твери, мы дошли до Городского сада, заложенного по указанию Екатерины II в 1776 году, полюбовались памятником А.С. Пушкину, который, проезжая по тракту Москва – Петербург, неоднократно останавливался в Твери. В пушкинское время это был один из красивейших губернских городов России, который и сейчас не потерял своей привлекательности. Например, в центре Твери в отличие от нашей Вятки вы не увидите множества высотных современных зданий, но если они и есть, то гармонично вписывается в общий облик города. А центральные проспекты Твери создают впечатление, что находишься не на берегах Волги, а Невы — в прекрасном Санкт-Петербурге. Но любой город, как бы красив он ни был, без куполов церквей кажется лишённым внутренней жизни. Поэтому, когда перед нами вырос Вознесенский собор, моё сердце возрадовалось: значит, город живёт.

Построенный в центре Твери в 1751–1760 годах храм во второй четверти XIX века был перестроен на средства купцов И.Ф. Татаринцева и Ф.Н. Боброва по проекту архитектора И.Ф. Львова в стиле позднего классицизма. Все элементы в новом облике церкви были продуманы до мелочей и гармонично сочетались друг с другом: покрытые охрой стены, белокаменные колонны и детали декора, позолоченные главка и крест на церкви, а также шпиль на колокольне, кованые решётки на окнах, тонированные под дуб двери и оконные рамы…

После прихода к власти в 1917 году большевиков о красоте храма больше никто не заботился. В 1922 году в соборе была произведена конфискация церковной утвари и икон, а в 1935-м храм закрыли, и здесь располагалась экспозиция краеведческого музея. В 1972 году здание церкви передали под промышленную выставку. При этом была произведена значительная перестройка: сделаны перекрытия, заменена отопительная система, с восточной стороны пристроен пандус. Но всё возвращается на круги своя, и в Рождество Христово 1993 года в соборе после долгих лет запустения состоялась первая служба.

Священномученик Фаддей

Духовным сокровищем Вознесенского собора являются мощи священномученика Фаддея (Успенского). Архиепископ Фаддей (в миру Иван Васильевич Успенский) родился 12 ноября 1872 года в селе Наруксово Нижегородской губернии в семье священника. Есть люди, которых Господь с детства приуготовляет к служению Себе. Таким был и Ваня Успенский. От юности его душа стремилась к Богу, упорно сопротивляясь страстям. С тех лет сохранились дневники, которые он вёл ежедневно, и в них, как в зеркале, отразилась борьба его души, сохранившей детскую простоту и стремившуюся к Божественной любви. После Нижегородской духовной семинарии Иван Успенский поступил в Московскую духовную академию, которую окончил в 1896 году со званием кандидата богословия.

В августе следующего года Иван Успенский был пострижен в монашество с именем Фаддей и рукоположен в сан иеродиакона, а в скором времени — иеромонаха. Он получил назначение на должность преподавателя логики, философии и дидактики в Смоленской духовной семинарии. Затем нёс послушание инспектора в Минской, потом в Уфимской семинарии, где издал «Записки по дидактике» — свой основной труд по церковной педагогике. С 1903 года архимандрит Фаддей — ректор Олонецкой семинарии.

После хиротонии во епископа в декабре 1908 года владыка Фаддей был назначен викарием Волынской епархии. Паства видела в нём человека святой жизни, образец твёрдой веры, глубокого смирения и христианского терпения, которые были так необходимы людям в годы приближающейся смуты. В 1917 году Волынь оккупировали поочередно то немцы, то поляки, то петлюровцы. Епископу Фаддею пришлось претерпеть тогда много скорбей, особенно при петлюровцах, которые требовали от него всю служебную переписку с ними вести на украинском языке, от чего владыка категорически отказался, несмотря на угрозы быть изгнанным за пределы Украины. С приходом к власти большевиков епископ Фаддей был арестован и в марте 1922 года выслан «в распоряжение Патриарха Тихона с правом жительства только в одной из центральных или северных губерний РСФСР и Западной Сибири».

После беседы в Москве с Патриархом Тихоном владыка Фаддей получил назначение на Астраханскую кафедру с возведением в сан архиепископа, но выехать на место не смог: его снова арестовали. Вместе с ним в камере сидел священномученик Кирилл (Смирнов), митрополит Казанский и Свияжский, который так писал в своих воспоминаниях об архиепископе Фаддее: «Страшная тюремная обстановка среди воров и убийц подействовала на меня удручающе. Владыка Фаддей, напротив, был спокоен и, сидя в своём углу на полу, всё время о чём-то думал, а по ночам молился. Как-то ночью, когда все спали, а я сидел в тоске и отчаянии, он взял меня за руку и сказал: «Для нас настало настоящее христианское время. Не печаль, а радость должна наполнять наши души. Сейчас мы должны открыться для подвига и жертв. Не унывайте: Христос ведь с нами!». Моя рука была в его руке, и я почувствовал, как будто по моей руке бежит какой-то огненный поток. В минуту во мне всё изменилось: я забыл о своей участи, на душе стало спокойно и радостно. Я дважды поцеловал его руку, благодаря Бога за дар утешения, которым владел этот праведник».

Когда архиепископу Фаддею в тюрьму приносили передачи, он отдавал всё старосте камеры, который делил передачу на всех. Но был случай, когда владыка часть продуктов спрятал под подушку. Митрополит Кирилл удивился такому «утаиванию», но архиепископ Фаддей тут же объяснился: «Не для себя. Сегодня придёт наш собрат, его нужно покормить». Тем же вечером в камеру поместили епископа Афанасия (Сахарова). Вот и пригодился сделанный заранее запас! Не только продукты раздавал владыка Фаддей в тюрьме, но и всё, что получал из одежды или из постельных принадлежностей. Епископу Афанасию отдал подушку, а сам спал, положив под голову руку. Одному из заключённых подарил свои сапоги и остался в шерстяных носках…

После ссылки архиепископ Фаддей в декабре 1923 года прибыл в Астрахань, где на вокзале его ожидало настоящее людское море. Владыка вёл крайне скромный, аскетический образ жизни: ходил в залатанной рясе и в стареньких сапогах, имел одно облачение и одну митру, часто проводил богослужения, а после службы беседовал с верующими, много проповедовал. Он не столько словом, сколько своей святой жизнью противодействовал обновленческому расколу. Патриарх Тихон говорил одному из жителей Астрахани: «Знаете ли Вы, что владыка Фаддей — святой? Он необыкновенный, редкий человек. Такие светильники Церкви — явление необычайное. Но его нужно беречь, потому что крайний аскетизм, полнейшее пренебрежение ко всему житейскому отражается на его здоровье. Владыка избрал трудный путь, немногим дана такая сила духа. Надо молиться, чтобы Господь укрепил его на пути этого подвига».

В ноябре 1928 года архиепископ Фаддей был переведён в Тверь. Здесь он поселился на тихой улочке в угловом доме с крошечным садом. Всех приходящих к нему владыка принимал с любовью. Он знал, что сейчас время скорбей, и кому, как не архипастырю, утешать свою паству. Многие, видя его праведную жизнь и веря в его молитвенное предстательство пред Богом, ходили к нему на беседы и за благословением. Безбожную власть раздражала любовь народа к архиепископу Фаддею, и в сентябре 1936 года его лишили регистрации и запретили служить, но владыка продолжал совершать богослужения.

Летом 1937 года начались массовые аресты. Почти всё тверское духовенство оказалось в тюрьме. Один из священников после продолжительных пыток согласился подписать клеветнические показания об архиепископе Фаддее. В качестве лжесвидетелей выступили представители обновленчества. 20 декабря владыку арестовали. На допросах он держался мужественно, виновным в контрреволюционной деятельности себя не признал. Его поместили в камеру с уголовниками, которые издевались над праведным старцем, и ему приходилось спать под нарами. Однажды ночью Богоматерь явилась воровскому главарю и грозно сказала: «Не трогайте святого мужа, иначе все погибнете лютой смертью». Наутро, заглянув под нары, уголовники увидели, что оттуда изливается ослепительный свет, и в ужасе отшатнулись, прося у святителя прощения. С этого дня все насмешки прекратились, сокамерники даже стали заботиться о владыке.

Через десять дней после ареста архиепископа Фаддея приговорили к расстрелу по обвинению в руководстве церковно-монархической организацией. 31 декабря он был казнён. Следователь настолько ожесточился против него, что приказал не расстреливать старца, а утопить в тюремном клозете… Верующие жители Твери хранили память о владыке Фаддее и месте его погребения. 26 октября 1993 года, в праздник Иверской иконы Божией Матери, честные останки архипастыря были обретены и находятся ныне в Вознесенском соборе. О силе предстательства пред Богом священномученика Фаддея, канонизированного в 1997 году, свидетельствуют многочисленные чудеса по молитвам к нему уже в наше время.

В Твери много храмов и монастырей: это Троицкая церковь (Белая Троица), самое древнее каменное здание города, где находится рака с мощами преподобного Макария Калязинского, Екатерининская женская обитель, Воскресенский кафедральный собор, Николаевский Малицкий мужской монастырь и многие другие, с которыми в этот раз мы не успели познакомиться, но, если будет воля Божия, обязательно сделаем это в следующее наше паломничество в Тверь.

На память о нынешнем посещении старинного города мы приобрели не только иконочки, но и местный мармелад под фирменным брендом «Мармеладная сказка». Я купила несколько видов. На одной из красивых коробочек было написано «Храм». Оказывается, часть средств от продажи мармелада идёт на восстановление шатровой Преображенской церкви XIX века в селе Михайлова Гора, где раньше жила основатель и руководитель «Мармеладной сказки» Ирина Зиганшина и где сейчас находится один из цехов фирмы. Так что мармелад оказался не только вкусным и полезным, но и, можно сказать, «церковным». Скоро Рождество Христово, Святки. Буду угощать им гостей и с благодарностью вспоминать Тверь.

Открывая Тверь: предновогодние «Медиасмыслы»

11 декабря в Твери прошли девятые по счету «Медиасмыслы». Форум был посвящен созданию и развитию молодежных проектов. Однако на этот раз команда «Международника» приехала в город заранее — за новогодним настроением. Главный редактор нашего журнала Глеб Зуев провел экскурсию и поделился необычными историями о родном городе. Как шоколад может помочь запустить стартап и устроить сладкую жизнь? Что общего у Твери и Петербурга? Почему Тверь — город Круга? Узнайте в нашем материале.

Дед Мазай и зайцы

«Вы уже пятая… — лицо кондуктора застыло где-то между желанием рассмеяться и сердитым укором — Придется доплатить». Мы купили билеты на обычную электричку вместо «Ласточки». Наверное, очень ответственно подошли к подготовке к Новому году и решили стать зайцами — символ года, как никак. Разбросанная по разным вагонам команда «Международника» направлялась в Тверь на форум «Медиасмыслы».

Убирая покрасневшими от мороза пальцами снежинки с экрана, я читаю сообщение Глеба: «Идите к надписи «Добро пожаловать в Тверь» у храма». Он ждал нас там, немного заснеженный, как всегда приветливый. Наше заячье путешествие продолжилось, хотя в автобусе Дед Мазай заботливо положил карту на валидатор и сказал своим зайцам воспользоваться этим замечательным приспособлением.

Двери открывались на остановках со свистящим звуком сдувающейся шины, на полу растекались лужи талого снега, в тесноте еле хватало сил дотянуться до поручня, и вдруг у кого-то заиграла новогодняя мелодия. Она играла долго, потому что будучи зажатым между пуховиками и шубами сложно дотянуться до телефона. Путешествие в новогоднюю Тверь началось.

Глеб проводил нам экскурсию по городу, а Тверь изо всех сил старалась нам понравиться. Поскальзываясь на узких обледеневших тротуарах, мы проходили мимо рыжевато-розового здания с башенками — оно претендовало если не на дворец, то точно на доходный дом. Оказалось, это Аваевская богадельня. Следуя дальше за группой, я несколько раз обернулась на причудливое здание, размышляя, что не везде в XIX веке строили такие дома правительства, как в Твери — дом престарелых.

В императорской России дорога из Москвы в Петербург всегда проходила через Тверь. Поэтому с тех времен город готов к тому, что к нему в гости заглянет важная персона. По приказу Екатерины II даже построили Путевой дворец, который предназначался для отдыха императорской семьи.

Под снежинками, напоминающими зимнюю белую шерстку, Тверь была похожа на хорошенького крольчонка, который тихо спрятался между большими Москвой и Петербургом, иногда повторяя за ними. Например, каменная планировка города была создана по подобию петербургской: улица Миллионная и «версальский трезубец» — трехлучевая композиция улиц, сходящихся в одной точке.

Рюмка — сегодня выходной

Чтобы увидеть планировку города с высоты, мы решили взобраться на Рюмку — так жители Твери прозвали здание многоэтажного бизнес-центра из-за его формы. Однако у входа нас недружелюбно встретило объявление: «Выходной». Стало даже немного холоднее. Рядом с объявлением участливо расположилась красная стрелка с подписью «За медом». Пока мы смеялись и рассуждали, что и хотя любим сладкое и по трудолюбию нескромно сравниваем себя с пчелами, мед — это вовсе не то, зачем мы приехали в Тверь.

«За мной!» — раздалось откуда-то спереди. Глеб выглядывал из-за угла и махал рукой. Мы зашли в большое просторное здание, в котором стояли стулья, покрытые белой праздничной тканью, а рабочие раскладывали красную дорожку. К нам подошел широко улыбающийся мужчина с полуседой бородой и спросил: «Вы на конкурс красоты?». Мы снова рассмеялись — кажется, сегодня мы попадем куда угодно, но только не на смотровую площадку. Нас снова позвал Глеб, и дружелюбный мужчина, кивнув в его сторону, сказал нам: «За пастухом!». И мы, припорошенные пушистым снегом, действительно напоминающие овечек, пошли за ним.

Со смотровой площадки я на секунду увидела Париж — металлическая вышка слегка напоминала Эйфелеву башню, а в застывшей подо льдом Волгой было что-то от Сены. Но виднеющиеся вдали золотые церковные купола и серые с белыми крышами пятиэтажки вернули меня в Россию. Тверь казалась бескрайней: горизонт исчезал в сероватом утреннем тумане и ватных облаках, мерно выползающих из труб. Было тихо, и казалось, что город спит, спрятавшись в огромное хрустящее пуховое одеяло — как никак, суббота выходной день.

Когда мы вышли на набережную Степана Разина, снег пошел еще сильнее. Улица очень сильно напоминала Петербург. Ощущение пребывания в северной столице усилилось при виде моста: оказалось, его действительно перевезли в Тверь из Питера, когда там на его месте поставили разводной. Еще одним подарком для города стал бюст Пушкина, сделанный со второй посмертной маски поэта. Петербуржцы отказались от него и отдали в Тверь, так как сочли памятник слишком грустным.

На мосту причудливо застыли огромные сосульки: казалось, на них дунула холодом Снежная королева и они вмиг замерзли. Мы пошли к церкви, напоминающей владимирскую Покрова на Нерли. Чуть поодаль находился мемориал вечного огня, который окружили три патриотичных школьника. Глеб рассказывал о Твери в военные годы, и тихий снегопад осторожно ложился на камень, словно боясь нарушить священную тишину. По городской легенде, во время войны снег спас памятник Карлу Марксу — под ним немцы его просто не заметили и потому не разрушили.

Подобравшийся голод напомнил о том, что время близилось к обеду. «Почему там написано «шаварма?» — удивленно спросила Надя. Все синхронно повернули головы и вцепились взглядом в железную вывеску с длинными сосульками.

«В Москве — шаурма, в Питере — шаверма, а в Твери, которая соединяет два города, нечто среднее — шаварма», — ответил Глеб. Но от тверской шавармы мы воздержались и пообедали в уютном кафе. Мебель в нем была словно игрушечная: разноцветные столики и стульчики напоминали столовую в детском садике, а под потолком горели сказочные люстры-зонтики.

Из бабушкиного шкафа в Рождество

Следующим загадочным местом стал книжный магазин, в котором продавались редкие издания и старые книги. Он был похож на старый бабушкин шкаф: пахло желтыми, потертыми страницами, немного пылью, и было тепло. Мы с Сашей посмотрели друг на друга, но ничего не увидели: очки запотели. Надя купила пластинку ABBA, а Катя, сопровождая находку громкими восторгами, отнесла на кассу «Фрегат Паллада» Гончарова, изданный в XIX веке.

Остаток вечера мы провели, погрузившись в атмосферу прошлого. Мы ходили по просторным залам галереи в Путевом дворце. Я остановилась у картины с изображением Рождества. Она напомнила мне о чуде, и я почувствовала его присутствие.

От картин мы перешли к музею фотографии: девушка-альбинос рассказывала нам о камерах и дагерротипах, а в финале дала заглянуть в причудливое приспособление, которое делало фотографию объемной. В нем мерцала новогодняя елка, и теплое сияние ее огней продолжало нас согревать, когда мы вышли на улицу.

На рождественской ярмарке было шумно: предновогодняя суета сделала улицу живой, и казалось, что она кричит, плачет, смеется и поет песни одновременно, вовсе не думая засыпать. «Надя, посмотри какая прелесть!» — воскликнула я, увидев на прилавке очаровательную игрушку. На металлическом крючке, со вмерзшими в белую непричесанную шерстку льдинками висел игрушечный кролик. Я тут же его купила. А затем мы взяли два больших леденца-сердца. В них отражались уличные фонари, они краснели и горели у нас в руках, как факелы, и казалось, даже грели

Нейросети, позиционирование шоколада и спасение котика

Утром, стоя по щиколотку в сугробе перед Тверским политехом, мы разговаривали с Аней и Полиной о форуме. Первым выступал Алексей Парфун, о котором мы уже были наслышаны от Глеба.

Стулья в актовом зале были жесткие, а по просторному помещению разливался свежий утренний холод. Как будто сама атмосфера старалась настроить участников на рабочий ритм. Однако спикер с этим справился куда лучше: его лекция о маркетинге и нейросетях запомнилась хотя бы благодаря Путину. Алексей Парфун показал пример работы нейросети и генерации голосов различных известных личностей. Поэтому когда в зале раздалось знакомое «Дорогие друзья!», какой-то засыпающий школьник резко встрепенулся и стал озираться по сторонам.

Лекция Екатерины Кожановой о реализации медиапроектов проходила в аудитории, очень напоминающей школьный кабинет. Только существенное отличие от обычного урока было в том, что ребята не скучали, а активно и заинтересованно отвечали на вопросы. На примерах Василия и Аристарха мы говорили о важности ассоциаций и даже пытались позиционировать шоколад. Смело вытянувший руку мальчик заявил, что шоколад — элемент ухаживания.

В коридоре мы встретили Аню, нашего редактора. Она торопилась на презентацию студенческих медиа, чтобы рассказать о «Международнике». А мы отправились к Даше Назаровой слушать про сторителлинг. Советуя полезную литературу, она упомянула книгу по сценарному мастерству с очень забавным названием «Спасите котика». В каждой истории должен быть такой котик — сюжетный поворот, который сделает ее увлекательной и заставит дочитать до конца.

Тверь — город Круга

Котика у меня не было, но в сумке лежал белый кролик. Жаль, что между лекциями и мастер-классами пришлось выбирать, но зато будет смысл вернуться на «Медиасмыслы». По счету это был уже девятый форум в Твери. Когда мы стояли на перроне, Настя показала мне магнит с Михаилом Кругом, который она купила для папы. Старшее поколение часто ассоциирует город только с этим певцом — ведь Тверь его родина.

Глеб даже рассказал романтичную историю от встреченного им однажды незнакомца — тот приехал из Забайкалья, чтобы купить в Твери кольцо для своей возлюбленной. Потому что кольцо — это круг, Тверь — город Михаила Круга и круга, символизирующего вечность и объединение.

В вечерней электричке Тверь-Москва было гораздо меньше людей, и мы уже не были разбросаны по разным вагонам, а сидели рядом и ехали домой все вместе.

olly_ru

Я люблю Питер. Это банально. Но это так 🙂
Что с меня взять. Я родилась в Твери. А как гласит древняя поговорка: «Тверь городок — Петербурга уголок». Так что ничего удивительного.

В детстве мой город казался лучшим на свете, а Питер — таким невозможно прекрасным, как вершина вот этого самого лучшего.
В Москву мы ездили за колбасой. В Питер — за культурой.
Я обожала этот город и не терпела Москву. Я не представляла, как можно жить в Питере и в Москве. Один был слишком прекрасен, второй — являл его полную противоположность. Окончив школу я переехала куда? Правильно, мои движения по жизни уже тогда отличались абсурдностью.
Хотя может все и не так абсурдно. Как и раньше, Питер был для души, а Москва — для жизни.

Со временем отношение по крайней мере к Москве поменялось. А к Питеру. Пожалуй он так и остался для меня чем-то невозможно прекрасным, праздником, который не может быть часто.

Показывать виды Питера, снятые моими кривенькими ручками совершенно бессмысленно. Проще купить набор открыток. Или посмотреть фотографии. Например, Маши — совершенно чумового фотографа, любящего свой город.
И все же я не удержусь. Покажу таким, каким я его вижу.
Каким же я его вижу? Солнечным. Да. Ясный, солнечный. Вы не поверите. Всегда, когда я приезжала в Питер, там было солнечно. В любое время года.

Виды из иллюминатора могут ввести в заблуждение? Что это? Так сразу и не скажешь.

Но зато опустившись на землю этот город не перепутаешь ни с каким другим.

Правда в этот раз Питер сумел удивить. Безумными толпами туристов. Ну да. Я понимаю. Я такой же турист 🙂 Но от этого не легче. Столько народу одновременно передвигающегося по улицам приблизительно в одном направлении я не видела никогда. На Невском реально возникали пробки. Только не на дороге, а на тротуаре.