О доме Малая Грузинская улица дом 25 строение 1 в Москве
Кадастровая стоимость квадратного метра берется за основу для расчета налога на недвижимость. Подробнее о стоимости квартир в этом доме можно узнать на странице цен по дому.
Средняя рыночная стоимость 1м 2 в квартирах
Указанные цены актуальны на 1 января 2024 г. Средняя рыночная цена определяется на основе реальных данных о продажах квартир в этом доме, взятых из открытых источников и нашей базы данных.
Не работающие энергосберегающие и люминесцентные лампы можно сдать в Пункт приема отработанных ртутьсодержащих ламп № 53 по адресу город Москва, улица Климашкина, дом 12. На территории ОДС 2 ГБУ Жилищник Пресненского района,1 этаж, он находится на растоянии 250 метров. Телефон 8 (499) 255-68-18, Работает по графику , понедельник : 08:00-20:00 , вторник : 08:00-20:00 , среда : 08:00-20:00 , четверг : 08:00-20:00 , пятница : 08:00-20:00 , суббота : 08:00-20:00 , воскресенье : 08:00-20:00. Ближайшее место, куда можно выкинуть крупногабаритный мусор находится около дома Малая Грузинская улица, дом 38, это примерно на растоянии 250 метров от дома. Ближайшая площадка для выгула собак около дома Волков переулок, дом 7-9, строение 2, до нее идти 550 метров, на ней есть урна. Собачья площадка размером 200 м 2 огорожена забором, освещение отсутствует
Оглавление
Я вращаюсь в высших сферах. Чтобы не уходить от дома далеко, пандемия же, кружусь по дворам, а во дворех этих высших сфер как прыщей у подростка. Чем дом дороже, тем больше в нём квартир, в которых не горят окна. Например, «дом Агаларова», Большая Грузинская, 19, один из первых частных элитных домов, рядом с особняком Церетели (который вообще не светится) — там горят окна 5 квартир из 34, в том числе, ярко светится пентхаус, который один. В этом доме была квартира Альфреда Коха, думаю, что и есть. Когда-то в одном архитектурном журнале было интервью с автором проекта, который себя расхваливал, а попутно упомянул разговор с заказчиком. Тот просил окна почти до полу, объяснив: «Чтобы не было похоже как в камере».
Почти нет светящихся окон в «доме Высоцкого» — напротив костёла, Малая Грузинская, 28, стр. 2. 1975 года дом, 174 квартиры, из них, думаю, живут в 20-Я там был однажды у Андрея Кончаловского, он брал у меня интервью. Да, были когда-то и мы рысаками. Точнее, когда-то Кончаловский интересовался либералами.
Но самый загадочный дом слева от костёла, если смотреть с Малой Грузинской. Это роскошный двухэтажный особняк 2000 года. Малая Грузинская, дом 25, стр. 1. Строение 2 — это тривиальная брежневская девятиэтажка. Этот дом построен для фирмы АРЧ-Москва. Но фирма закрылась в 2007 году.
В 2007 году Николай Малинин разгромил этот дом (архитекторы В. Острецов, Владимир Дунаев, Валентин Дзедушицкий) как абсолютное дурновкусие, испорченный классицизм и получил обиженное: это перестройка уже существовавшего дома, отсюда и расположение. Но Малинин критиковал не расположение, а корявость всех элементов. Типичная лужковщина.
Никакой перестройки не было. Тут был детский сад, его снесли. Кстати, участок достаточно протяжённый по Большой Грузинский, чтобы фасад был повёрнут к улице.
В 2011 году здание числилось за газохимической компанией «ЕврАз Капитал». Если это то же, что Евраз Груп, то это известный британский бизнесмен Абрамович.
За 20 лет я не видел в этом здании никаких признаков жизни. Правда, обычно его скрывает зелень. Но однажды мне сказали, что это особняк тёщи Лужкова — клялись, что были внутри. Ну, не знаю… Если там живёт одна тёща с экономкой, то, может, и незаметно снаружи. А для офисного билдинга там даже и парковки нет приличной.
В общем, мёртвый дом. Как белое пятно проказы. Наши проказы сделали нас проказой человечества.
В этом отношении самый феерический пример — дом на Большой Грузинской 37а, на углу у польского посольства. Я видел, как его строили. Двухэтажный особнячок с колоннами, на пороге долгое время была золотая мозаика с Горгоной. Он не функционировал ни единого дня. Значится он бизнес-центром за компанией «Фортех-груп», объявление о сдаче его в аренду нет, но, видимо, так какая-то есть закавыка, потому что, повторюсь, и это проказа, выморочняк, пустошь с колоннами.
На карте меня очаровала надпись между особняком и костёлом: «И.Христос». Там стоит памятник, изваянный каким-то бендером, уродливый до невероятия. Но набожность всё превозмогает! Жду, когда сократят «Дева Мария» до «Д.Мария». «Д.Ростовского» я уже видел.
У пустошей с колоннами есть оборотная сторона. Где есть пустое жильё, там у кого-то нет жилья. Третий закон Кротова. Законы, говорите, приняли о преступном нахождении на улице.
Сегодня, утро, Пресненский вал. Альфа-банк в элитном доме 1970-х годов, напротив элитный дом 2000-х годов (у кафе «Марио»). Кстати, воробьи в Москве почти вымерли уже давно.
Пустуют не от жестокосердия. И централизованное распределение лишь ухудшит ситуацию — собственно, в России продолжается «плановая экономика», «единый народно-хозяйственный комплекс», только механизмы чуть изменились. А так — ну, центр он и есть центр.
Пустуют от низких налогов на богачей. Которые, конечно, жалуются, что налоги вообще существуют и требуют либертарианства.
Особняк газохимической компании «ЕврАз Капитал» (Москва)
Когда строили в 2000 году, то несколько недель провисел щит с информацией, что заказчик-инвестор «РУСАЛ». Потом щит срочно сняли и засекретили чье это здание, но слух уже тогда прошел кто там хозяин. Что касаемо проституток, то никакого непотребства не видел ни разу. Там ресторан «Марио» почти рядом и наверное шлюх туда таскают, а не к Дерипаске. Вообще, обитатель этого дома ведет себя очень тихо и мирно. Никому не мешает.
14 лет назад | ответить | hide comment
мешать не мешает, но если остановиться у ограды с фотоаппаратом, охрана очень быстро появляется. А насчёт проституток опять же — видел сам, ошибиться сложно было. Но непотребства особого в этом и не было — приехали, выгрузились, зашли внутрь. тихо, мирно. ну так это выглядело. А Марио тоже то ещё местечко, да))
Малая грузинская 25с1 чей особняк
Адрес: Малая Грузинская улица, 25, стр. 1
Проектная организация: ЦНИИЭП жилых и общественных зданий
Архитекторы: В. Острецов, Владимир Дунаев, Валентин Дзедушицкий
Конструкторы: Э. Минасян, И. Кирюшин
Заказчик: ЗАО «АРЧ-Москва».
Подрядчик: ЗАО «Сигма».
2001
Если для западного архитектора построить дом в историческом стиле это лишний повод блеснуть эрудицией, продемонстрировать школу, потягаться с классиками или поиронизировать над заказчиком, то для русского зодчего это, как правило, западня. Мыслит-то он, что будет легко: и косному заказчику традиционные формы понятней, чем модернистские, и город вроде как легче примет, и мэр съест. И тут расчет справедлив. Но построив дом, получив деньги и вздохнув с облегчением, архитектор вдруг спохватывается: «А слава-то где?» А славы нету.
А все потому, что именно соприкосновение с традицией обнажает самые уязвимые места профессии. Нечувствительность к законам тектоники, неумение рисовать детали, непонимание что вообще зачем. Это если у тебя все кривится, летит и падает, ты можешь свысока плевать на всех: «Модернизм. Вам не понять». Но если ты хочешь строить по законам добра и красоты, то тут счет сразу становится другим. Казаков, Камерон, Кваренги — а ты что тут делаешь?
Автор офисного здания на Большой Грузинской хотел сделать «честный классицизм». Что-то, конечно, от него тут есть: колонны, арочные окна, руст, желтый с белым цвет. Но странна уже сама постановка здания — торцом к улице. Ну, не мог себе позволить ни один классицист такой робости, такого унижения. То есть, фасады узкие были, взять, например, палаццо Порто в Виченце: два окна всего, но мощь-то какая! Понятно, конечно, что места в Москве мало, участок узкий, сети жмут, но может тогда вообще не надо? Зачем в метро с каретой лезть? Но нет, раз классика, нужен главный фасад. Куда его деть? Развернем во двор. И пусть там бараки, но зато фасад есть. И раз фасад ушел во двор, а с улицы дом все равно воспринимается в ракурсе, то на симметрию — обязательную в классике — можно и наплевать. Так один край дома стал прямоугольным в плане, а другой — овальным.
Выступ этот, правда, подозрительно напоминает апсиду, а учитывая характерный купол крыши с круглыми окнами (у которого, кажется, только что спилили луковочку) — мысли возникают самые благостные. Как-то сразу приходит в ум Растрелли: Андреевская церковь, петергофская, Смольный собор. Но зачем нам кузнец, в смысле — барокко? И, чтобы отогнать эти ассоциации, колонны одевают в муфты, а стены рустуют до самого антамблемента. Пошел строгий классицизм. А чтоб как-то осовременить традицию, добавляют постмодернизма. Цоколь под колоннами перехватывают легкомысленным балкончиком, между ними врезают круглое окно в фантастическом наличнике, в карнизах боковых ризалитов появляются умопомрачительные треугольные люкарни, в межоконных проемах — колонки, сандрик становится окном, а крайние окна сплющиваются до размеров бойницы, да еще с замковыми камнями.
История болезни выстраивается с беспощадной ясностью. Архитектор хотел сделать классику, но простора для этого не было, да и классика в своем классическом виде как-то «скучновата». Надо попытаться дать ее концентрированное выражение, для чего существуют детали. Но места для деталей мало, деталей много, в результате зодчего ведет в барокко. «Неврастеническая восторженность удваивает средства выражения; уже мало отдельных колонн, и их, где только можно заменяют парными»; «недостаточно выразительным кажется один фронтон, и его не смущаются разорвать, чтобы повторить в нем другой, меньшего масштаба»; «изменились и планы зданий. покойная и законченная форма круга уступила место овалу — форме беспокойной, каждое мгновение готовой выпятиться в одну или другую сторону». Короче, почти все, что Грабарь написал о зарождении барокко (включая «безотчетное тяготение к живописности»), укладывается в историю этого дома. А если что и не укладывается — так ведь не барокко заказывали!
Почему приходится произносить так много специальных слов? Потому что ничем иным, кроме профессионального контекста, появление такого дома объяснить невозможно. Среда — разношерстная: сбоку стоит костел, напротив — кирпичная башня, где жил Высоцкий, кроме них — никаких мотиваций. Если б это было государственное учреждение, легко было бы сказать, что вот, мол, власть репрезентирует себя в привычных ей формах. Если б это был частный дом, ответ тоже был бы ясен: частный человек присваивает себе стилистику власти, намекая ей ху из ху. Но это офис, о чем, кстати, прохожий даже и не догадается. Вывески нету, а значит, понимай как хочешь. Может тут новые русские окопались, может — старые, а может, и вовсе нерусские. Вот и остается рассматривать дом как он есть, как чистую архитектуру. А к ней — только попытка.
Николай Малинин. КАК ТРЯХНУТЬ СТАРИНОЙ. «Независимая Газета», 6 апреля 2001