На здании бывшего приборостроительного завода в Екатеринбурге появилась огромная надпись «Кто мы, откуда, куда мы идем?»
Уличный художник Тимофей Радя представил свою новую работу — «Кто мы, откуда, куда мы идем?». Огромная надпись расположилась на крыше бывшего Уральского приборостроительного завода в Екатеринбурге. Об этом сообщает местное издание «Новый день».
© «Новый день»
© «Новый день»
Работа Ради станет частью 4-й Уральской индустриальной биеннале современного искусства, которая продлится с 14 сентября по 12 ноября. Отмечается, что раньше на этой крыше был установлен советский лозунг «Слава труду!».
© «Новый день»
Тимофея Радю часто сравнивают с Бэнкси. Его работы можно увидеть в Екатеринбурге, Петербурге, Москве, Перми, Владивостоке и других городах России. Самыми известными считаются «Я бы обнял тебя, но я просто текст» на крыше многоэтажного дома в Екатеринбурге, «Эй ты люби меня» на стене Центра современного искусства во Владивостоке, а также перфоманс «Стабильность», во время которого художник построил пирамиду из щитов ОМОНа. В 2014 году за свой манифест «Все, что я знаю об уличном искусстве» Радя вошел в шорт-лист премии Кандинского.
Спектакль «Кто мы, откуда, куда мы идём?»
Кто мы, откуда, куда мы идём? — это спектакль-исследование, манифест, созданный хореографом-постановщиком Павлом Глуховым (г. Москва).
Водоворот обыденности, закручивающий социум в воронку стереотипов, установок и шаблонов, резко останавливает свой ход, растворяя в невесомости исконного. Герои сбрасывают привычные маски и начинают проявлять себя все свободнее в процессе расчеловечивания, как бы отвечая на вопрос кто мы?
Стремительный спуск от привычной реальности на стекло микроскопа, где неведомый исследователь разглядывает устройство человека Уральского, разгадывая секретный код, шаг за шагом снимая культурные слои, и докапывается до сути, задавая себе вопрос откуда?
Земной Homo Uralis, рожденный из варева горнозаводской цивилизации, мутирует в Homo Postindustrialis, поглощая своей ДНК события, прогресс и технологии, провозглашая куда мы идём?
- Хореограф: Павел Глухов
- Художник-технолог: Александр Полагаев
- Художник по костюмам: Юрий Помелов
- Видеограф: Евгения Плясунова
- Фото: Дарья Сергачёва
Организатор: ООО «Теле-Касса»
человек просматривали эту страницу за неделю.
Успейте купить лучшие места!
Екатеринбуржцы потеряли знаменитую надпись Тимофея Ради в центре города. Фото
Днем 4 июля екатеринбуржцы не обнаружили визитной карточки города — надписи «Кто мы? Откуда? Куда мы идем?» на крыше Приборостроительного завода. Ее автором является уличный художник Тимофей Радя. «На Плотинке пропала знаменитая надпись. Это заметили наши подписчики: популярную фразу „Кто мы, откуда и куда мы идем?“ сняли», — сообщает telegram-канал «Четвертого канала». На самом деле паника была ложной. Надпись по-прежнему находится на крыше, но под определенным ракурсом и в солнечную погоду ее становится плохо видно. Корреспондент URA.RU лично убедился, что работа на месте и никто ее не снимал.
Таким фото делились подписчики со СМИ. Надписи действительно не видно
Фото: telegram-канал «Четвертый канал»
Однако надпись никуда не пропадала
Фото: Илья Московец © URA.RU
Главные новости Екатеринбурга и области уже в твоем телефоне — Telegram-канал «Екатское чтиво». Подпишитесь, нажмите на ссылку.
Главные новости России и мира — коротко в одном письме. Подписывайтесь на нашу ежедневную рассылку!
Подписаться
На почту выслано письмо с ссылкой. Перейдите по ней, чтобы завершить процедуру подписки.
Днем 4 июля екатеринбуржцы не обнаружили визитной карточки города — надписи «Кто мы? Откуда? Куда мы идем?» на крыше Приборостроительного завода. Ее автором является уличный художник Тимофей Радя. «На Плотинке пропала знаменитая надпись. Это заметили наши подписчики: популярную фразу „Кто мы, откуда и куда мы идем?“ сняли», — сообщает telegram-канал «Четвертого канала». На самом деле паника была ложной. Надпись по-прежнему находится на крыше, но под определенным ракурсом и в солнечную погоду ее становится плохо видно. Корреспондент URA.RU лично убедился, что работа на месте и никто ее не снимал.
Кто мы, откуда, куда мы идем
14 сентября в Екатеринбурге открылась IV Уральская индустриальная биеннале современного искусства, организованная Уральским филиалом ГЦСИ в составе РОСИЗО. Главный проект в этот раз озаглавлен «Новая грамотность», а его куратором стал португалец Жоан Рибас — художественный критик, заместитель директора и главный куратор музея современного искусства Серралвеш в Порту. Татьяна Сохарева изучила историю развития Уральской индустриальной биеннале и попыталась разобраться, чем она была, есть и, вероятно, будет.
Тимофей Радя. Кто мы, откуда, куда мы идем? 2017. Инсталляция. Специальный проект IV Уральской индустриальной биеннале современного искусства. Фото: courtesy Уральская индустриальная биеннале современного искусства
I Уральская биеннале, над которой трудилась искусствовед Екатерина Деготь вместе с художественными критиками Давидом Риффом и Космином Костинасом, в 2010 году начиналась с бодро вышагивающих работяг, запечатленных голландским документалистом Йорисом Ивенсом в 1932 году («Песнь о героях»). Куратор основного проекта нынешней биеннале Жоан Рибас предпочел сместить фокус с производственного подвига, увиденного очарованным социалистической утопией иностранцем, на проблему распавшейся связи времен. Теперь главная выставка встречает зрителей «Выходом рабочих с фабрики» братьев Люмьер — первым фильмом, показанным на большом экране. Выходящие после смены рабочие, по мысли куратора, должны втолковать зрителю, что индустриальное прошлое осталось позади: сегодня завод — это осколок мифологемы, растерявший все заложенные в нем смыслы и апроприированный в художественных целях. Мол, не надо предаваться иллюзиям.
Основной проект биеннале в этом году расположился на территории бывшего приборостроительного завода. Локация придает биеннале дополнительную драматургическую силу за счет своей кинематографической обшарпанности и нелегкой судьбы: здание завода, изначально предназначавшееся для Свердловской областной библиотеки, как поговаривают, снесут, как только биеннале закончится. Впрочем, сказать, что проект посвящен конструированию локальной идентичности на руинах советского мифа, нельзя. Рибас на удивление ловко сумел избежать заезженной предыдущими проектами пластинки «Мир, труд, конструктивизм», хотя, казалось бы, куда в Екатеринбурге без этого.
Сегодня биеннале как жанр наиболее уязвима перед лицом критики: трехэтажные эпические повествования обо всем на свете уже давно не звучат в унисон с современностью, а экспериментальные формы вроде предыдущей Московской биеннале, состоявшей преимущественно из лекций и круглых столов, выглядят не слишком статусными (а порой и просто скучными). Уральской биеннале также регулярно достается за «недостаточную индустриальность», заявленную в названии и уже превратившуюся в навязчивую идею, которая никак не может реализоваться. Неудовлетворенность — главная морфологическая черта любого большого проекта — здесь подкрепляется грузом связанных с регионом исторических коннотаций, требующих осмысления и, как правило, недополучающих его.
Обычно эту функцию берут на себя спецпроекты — в этот раз, например, выставка «ТАБУ. Территория авангарда: Большой Урал». «ТАБУ» — состряпанная на основе архивных материалов история превращения свердловского авангарда в руины, которые лишь недавно вновь привлекли к себе внимание исследователей (некоторые, правда, слишком поздно).
В этом болезненно серьезном контексте идея Рибаса неожиданно зазвучала острее, чем любая институциональная критика, которую она способна спровоцировать. Основной проект биеннале посвящен прихотливой системе связей между словом, образом и их значением в постиндустриальном обществе, размыванию и пересозданию семантики, к которому современное искусство подталкивают новые технологии. Дав проекту название «Новая грамотность», Рибас отобрал для него искусство технологическое, аккуратное и часто довольно аутичное — замкнутое либо на себе, либо на том периоде, в который оно было создано. Таково, например, закольцованное видео португальца Педро Невиса Маркеса, в котором механическая рука неловко дотрагивается до мимозы стыдливой, «чувствительного растения». Или инсталляция коллектива «Куда бегут собаки», в которой с помощью капель воды, испаряющихся на расставленных в зале раскаленных утюгах, передается текст Конституции РФ с помощью азбуки Морзе (заявка впечатляющая, однако в день открытия биеннале такая переусложненная конструкция просто-напросто не работала).
В целом же биеннале, представленная как процесс переизобретения словаря, пожалуй, оказалась лучшим из возможных вариантов трансформации классической выставки-форума, посвященной влиянию коммуникационных и технологических новшеств на нашу способность взаимодействовать друг с другом и с миром. Все-таки для того, чтобы расписаться в собственном (и всеобщем) языковом бессилии, требуется определенное кураторское мужество.
В плане остроты поднятых вопросов проект Рибаса, конечно, отстает как от «Ударников мобильных образов» Деготь, Риффа и Костинаса (2010), так и от созвучной им «Мобилизации» сербского куратора Бильяны Чирич (2015). В обоих случаях кураторов занимали общественные массы и движущие ими исторические инстинкты — то есть темы, не требующие дополнительной актуализации посредством современного искусства. Рибас идет дальше и говорит, что медиа, массовая культура и цифровые технологии не просто ввергли в кризис глобальную деревню, какой когда-то представлялся мир Маршаллу Маклюэну, но и задали такой темп развития, за которым не поспеть ни одной языковой системе, а значит, у нас нет больше средств для описания этого мира.
То, что индустриальная биеннале стала уходить от идеи индустриальности, вполне закономерно: какой труд, когда нет языка. Не очень логично выглядит желание Рибаса сменить темпоральность, обратив взор в будущее, в то время как все осуществленные ранее проекты рефлексировали по поводу прошлого. Как и в любом футурологическом произведении, в «Новой грамотности» чувствуется некоторая концептуальная незрелость. Все, что остается в данной ситуации художнику, — молчаливо наблюдать, как некогда понятные и знакомые образы распадаются на глазах. Этому процессу посвящена серия слайдов Оли Кройтор — художница нашла их в своей мастерской, но при попытке спроецировать слайды на стену, обнаружила, что снимки растворяются, оставляя после себя лишь белые пятна.
Еще одна важная особенность Уральской биеннале как проекта все-таки регионального — отсутствие готовой к диалогу аудитории среди местных жителей. Биеннале, казалось бы, повернута лицом к городу настолько, насколько это вообще возможно: в конце концов, брендинг территории здесь стоит не на последнем месте среди стратегических задач. К 2017 году организаторам удалось вписать регион в международную художественную жизнь, однако местные жители крупноформатных выставок по-прежнему чураются.
Невовлеченность «родной» аудитории опять же говорит об отсутствии языка, способного помочь наладить контакт. В этой связи огромная неоновая надпись «Кто мы, откуда, куда мы идем?», которую Тимофей Радя возвел на крыше приборостроительного завода, оказалась наиболее точным образом, передающим меланхолическую природу биеннале — ту же, что обуяла Барта де Баре, в качестве лозунга Московской биеннале 2015 года избравшего вопрос «Как жить вместе?». В будущем, вероятно, следует ожидать пополнения перечня вечных биеннальных вопросов.