«Ни один врач не даст вам справку о том, что разрешено восхождение»
Президент «Клуба 7 вершин» Александр Абрамов о том, сколько стоит подняться на Эверест
Как долго длится подготовка к восхождению на самую высокую точку планеты и можно ли попасть туда бесплатно, рассказывает в День альпинизма президент «Клуба 7 вершин» Александр Абрамов.
Выйти из полноэкранного режима
Развернуть на весь экран
— У меня уже 22 экспедиции гималайские, 17 на Эверест. Люди, собственно, и платят за мой опыт, за мое решение,— говорит Александр Абрамов
Фото: Виктор Коротаев, Коммерсантъ / купить фото
— Если человек мечтает оказаться на Эвересте, может ли он это сделать без подготовки? Например, заказав вертолет.
— На высоту 8800 вертолеты не приземляются. Можно в рамках обзорной экскурсии пролететь мимо на скорости 130 км/час. Единственный вариант — взойти ногами. Своими или чужими, если вы заедете на спине у шерпа. Но такого прецедента еще не было.
— На этой высоте разгерметизация самолета приводит к тому, что в течение 30 секунд все люди выключаются, просто теряют сознание. А при восхождении на Эверест в этих условиях люди должны и жить, и спать, и питаться, и двигать ногами-руками. Для этого нужна продолжительная акклиматизация.
Экспедиция на Эверест длится два месяца, и это время мы не идем медленно в гору. Мы приезжаем в базовый лагерь, поднимаемся на определенную высоту, спускаемся, снова поднимаемся-спускаемся. Организм привыкает, перестраивается, количество эритроцитов увеличивается, кровь начинает в 10 раз более эффективно переносить кислород.
На все это требуется минимум месяц, огромные усилия организма и хорошие условия. Нужно хорошее питание, хорошее проживание, тепло, много чего нужно для того, чтобы организм чувствовал себя комфортно и подстраивался, а не умирал.
На таких высотах люди, кстати, умирают. 280 человек уже умерли на Эвересте. Это очень серьезная гора.
Без акклиматизации занести человека можно только в скафандре, как кулек. Но это сложно, потому что живому человеку требуется жизнеобеспечение. Он должен дышать, пить, есть, чувствовать себя хорошо. Проще занести труп на Эверест, чем живого человека.
— Что вы делаете, если к вам приходит человек с улицы и говорит: «Здравствуйте, я хочу на Эверест»?
— Люди опытные, которые уже были в горах, обычно такими словами не бросаются. Они понимают, что это непросто. А люди, которые никогда не были в горах, часто к нам обращаются с таким вопросом.
Как-то один богатый человек сказал мне: «Хочу на Эверест».
Я говорю: «Ну прекрасно, давайте готовиться». А он: «Нет, вы не поняли: я хочу на Эверест, а не готовиться».
В тот момент у меня была экспедиция на Чо-Ойю (8201 м), и я сказал: «Ну, раз вы не хотите готовиться, пойдемте хотя бы вместе сходим». Очень часто люди после первого восхождения говорят: «Ладно, я все понял, мне это не надо». Или: «Я все понял, буду готовиться».
Выйти из полноэкранного режима
Развернуть на весь экран
«Эверест — это, конечно, вершина карьеры альпиниста»
Фото: Артём Ростовцев / «Клуб 7 вершин»
«Вершина Эвереста — это вообще полярные условия, это минус 40, это снег, это лед. Начинают ходить в горы, естественно, с уровня леса или с уровня моря. То есть в альпинизме организм должен хорошо работать во всех зонах»
Фото: Артём Ростовцев / «Клуб 7 вершин»
То есть людям нужно попробовать кусочек пирога, который они хотят съесть, а не сразу его в рот заталкивать. Тот парень сходил на Чо-Ойю, и после этого он сходил еще на десять гор, прежде чем пошел на Эверест. То есть понятно, что к Эвересту нужно готовиться, и каждому, кто обращается с таким вопросом, мы расписываем программу приблизительно на шесть-семь восхождений.
Это минимум два года, каждые три месяца нужно ходить, чтобы пойти на Эверест. Эверест — это, конечно, вершина карьеры альпиниста.
— Что будет лучшей тренировкой для подготовки к восхождению?
— Лучше гор могут быть только горы: самые лучшие тренировки для восхождения на Эверест — это восхождения на другие горы. У меня есть люди, которые к восхождениям готовились в спортивном зале, отжимались, подтягивались. Но горы — это не фитнес-зал, и альпинизм — не совсем спорт.
В горах очень часто бывает плохая погода, там совершенно другой уровень усталости, люди могут не спать несколько дней. Ты попадаешь в реально экстремальные условия.
Я только что спустился с пика Ленина, мы ходили 19 часов. Разве можно в городе провести 19-часовую тренировку? Это как бы даже смешно. А вершина Эвереста — это вообще полярные условия, это минус 40, это снег, это лед. Начинают ходить в горы, естественно, с уровня леса или с уровня моря. То есть в альпинизме организм должен хорошо работать во всех зонах.
Выйти из полноэкранного режима
Развернуть на весь экран
«Мое решение нужно не только для того, чтобы человек поднялся, но и для того, чтобы он спустился»
Фото: Артём Ростовцев / «Клуб 7 вершин»
«Я называю Эверест сверхцелью. То есть это такой длинный тоннель, люди по нему двигаются, сталкиваются с разными ситуациями и в конечном счете достигают прежде недостижимого света в конце тоннеля»
Фото: Артём Ростовцев / «Клуб 7 вершин»
Чтобы сходить на Эверест, нужно иметь опыт скальных восхождений, потому что там есть скальный участок 30–35 метров. Чтобы с ним справиться, придется пройти десяток маршрутов по 100 и больше метров высотой на теплых скалах в Крыму, например.
Нужно поддерживать физическую форму. Это бег, причем не бег по горизонтали, а бег в гору. Плавание, потому что весь организм работает на задержке дыхания, как бы на недостатке кислорода, это тоже очень важно.
— Получается, что подготовка к Эвересту помимо общеукрепляющих тренировок — это минимум шесть-семь высокогорных восхождений?
— Это зависит от начальной подготовки человека. Приходят айрон-мены, и приходят ребята в 120–130 килограммов веса. Это, конечно, немножко разные ситуации.
— Что вы говорите парню весом 130 килограммов, который просит вас сводить его на Эверест? «Для начала похудей»?
— Нет. С нами был один парень, он готовился к Эвересту, он весил больше 100 килограммов, и, конечно, вся команда смотрела на него с опаской. Мы взяли его на пик Ленина, это 7134 метра, очень тяжелая вершина, экспедиция была 20 дней.
И когда он взошел на пик Ленина, то сказал: «Александр, я очень благодарен тебе за то, что ты не пытался от меня избавиться». Кстати, он взошел не самый последний и спустился не самый последний. После экспедиции он весил 99 килограммов, то есть потерял порядка 12 килограммов за 20 дней.
А на Эвересте мои люди теряли 20 и больше килограммов.
То есть мы не требуем от человека сначала похудеть и прийти стройным как березка. Если ты хочешь пахать, ты готов восходить, у тебя есть цель, мы будем с тобой работать, и ты придешь в нужную физическую форму.
Эверест, кстати, это очень хорошая мотивация. Я называю Эверест сверхцелью. То есть это такой длинный тоннель, люди по нему двигаются, сталкиваются с разными ситуациями и в конечном счете достигают прежде недостижимого света в конце тоннеля. Люди тратят три-четыре года на очень интересную жизнь. Они начинают заниматься тем, чем никогда не занимались. У них появляются утренние пробежки и путешествия. Не те путешествия, к которым они привыкли, не бизнес или поездки куда-нибудь на Мальдивы, где черепахи.
Выйти из полноэкранного режима
Развернуть на весь экран
«В экспедиции логистики больше, чем самого восхождения: как мы будем перемещаться, где будем ночевать, в каких палатках мы будем жить, кто их занесет, что мы будем там есть, где будем готовить, на чем будем спать»
Фото: Артём Ростовцев / «Клуб 7 вершин»
«Если вы идете на Эверест, то вряд ли надо тратить миллиард долларов на строительство канатки, но и ехать в самую дешевую экспедицию без кислорода и шерпов, где ты сам таскаешь все, тоже не нужно»
Фото: Артём Ростовцев / «Клуб 7 вершин»
— Когда вы берете человека в работу, в подготовку к Эвересту, вы просите пройти его диспансеризацию какую-то, обследование, врачей?
— Нет. Объясню почему. Я ставил этот вопрос, и я сделал вывод, что ни один районный врач не даст вам справку о том, что разрешено восхождение на Эверест. Это просто нереально. Более того, если я буду просить такую справку, ее подделают.
Давайте начнем с того, что мне в 17 лет запретили заниматься альпинизмом спортивные врачи по причине того, что у меня зрение –4,5, а у них было написано, что альпинизм разрешен до –3.
Чем известен Александр Абрамов
— Если к вам приходит богатый человек и говорит: «Мне нужно самое комфортное и безопасное восхождение на Эверест», во что это ему обойдется?
— Нужно примерно $100 тыс. Снаряжение (костюм, ботинки, спальник) будет стоить порядка $5–8 тыс. Сама экспедиция на Эверест стоит $75 тыс. До этого ему нужно будет совершить с нами от четырех до десяти высокогорных восхождений. Они обходятся приблизительно в $5 тыс. каждое. Можно это сделать в рамках нашего проекта «7 вершин», в который входят высочайшие вершины всех частей света.
Есть, например, восхождение на Килиманджаро (5895 м), высочайшую вершину Африки, расположенную в Танзании. Это очень интересная гора, она как раз требует не больше усилий и технической подготовки, чем Эльбрус, она практически бесснежная. Тур стоит $3,5 тыс. Все включено, вам все несут, вас кормят, есть палатки, приюты и пр.
Но у Килиманджаро есть определенные условия: власть защищает своих граждан, предоставляет им работу, и кроме того, что ты покупаешь достаточно дорогой перелет на Килиманджаро, ты еще обязан взять не меньше пяти местных помощников на каждого участника. То есть если идет группа человек 10, то вокруг них работают 50 африканцев.
Выйти из полноэкранного режима
Развернуть на весь экран
На самом деле альпинизм — это такая достаточно логистическая вещь. В экспедиции логистики больше, чем самого восхождения: как мы будем перемещаться, где будем ночевать, в каких палатках мы будем жить, кто их занесет, что мы будем там есть, где будем готовить, на чем будем спать. Опытные организаторы это тщательно продумывают.
А люди с улицы говорят: «Ну, приду на Эверест, возьму шерпа и залезу». Во-первых, шерпа нужно заказать за полгода. А еще нужно организовать весь базовый лагерь — кухня, столовые, туалеты, души, палатки.
— Мы рассматривали с вами сценарий подготовки человека, у которого нет проблем с финансами. Но, предположим, к вам приходят и говорят, что денег нет, а на Эверест хочется безумно. Есть решение?
— Есть, конечно. Нужно пойти тренироваться. Люди покупают гидов, опыт, усилия шерпов и так далее вместо собственного альпинистского опыта. Когда я пришел в альпинизм, мне было 17 лет, у меня не было ни копейки, и я, чтобы поехать в первый поход на неделю, два раза сдал кровь в течение трех дней. Все решаемо.
— Можно купить снаряжение не самое лучшее, бывшее в употреблении?
— Нет, на Эвересте в принципе сильно не сэкономишь. Можно поехать в экспедицию за $40 тыс., взять тур в Непале, но это будет плохая экспедиция. Там не будет врача, не будет европейских гидов, там будет мало кислорода, какие-то странные палатки. Можно ли, допустим, пробежать марафон не в кроссовках, а в китайских кедах на тонкой подошве? Можно, но потом всю жизнь будешь лечить коленки.
— Райнхольд Месснер в 1980 году поднялся на Эверест один, без шерпа и кислорода. То есть вообще бесплатно.
— Это был самый известный альпинист мира, который первым покорил все 14 восьмитысячников. Он с 15 лет тренировался в Альпах, он жил в Тироле, каждый день бегал по горным дорогам вверх семь километров и вниз семь километров плюс постоянно лазал по скалам. Да, такой может залезть на Эверест без шерпа и без кислорода.
Есть альпинисты-спортсмены, которые 20 лет готовятся, и есть бизнесмены, которые не хотят тратить столько времени на подготовку.
Сэкономить можно на всем, но экономия должна быть разумной. Если вы идете на Эверест, то вряд ли надо тратить миллиард долларов на строительство канатки, но и ехать в самую дешевую экспедицию без кислорода и шерпов, где ты сам таскаешь все, тоже не нужно.
Выйти из полноэкранного режима
Развернуть на весь экран
— Как себя чувствует человек на большой высоте? Люди два месяца живут в экспедиции на Эверест. Каково это?
— Известный советский альпинист Башкиров сказал такую вещь: на высоте 8 тыс. метров без кислорода человек себя чувствует и двигается приблизительно как смертельно больной, который лежал в кровати, встал и, шаркая тапочками, движется в сторону туалета.
То есть там реально скорость приблизительно 200 метров в час. Потому что воздуха нет, а воздух является горючим для нашего организма.
При отсутствии кислорода человек практически неработоспособен, работоспособность падает раз в десять.
И второе: очень опасно заболеть насморком, например. Организм на высоте не справляется с болезнью. Человек сходил помылся, помыл голову, на него дунуло, и все, его экспедиция закончена.
— Вы занимаетесь психологической подготовкой людей к горам?
— Я уверен, что человек готовится к этому всю жизнь. Люди не приходят в альпинизм случайно. Это внутреннее состояние человека, может быть, даже генетическое в какой-то степени.
Редко бывает, что человек сидел, как Илья Муромец, 33 года на печи, а потом встал и пошел крушить врагов. Но люди не всегда догадываются, на что они способны. Я десять раз был на Эвересте — а рос я хилым мальчиком с пороком сердца и с хроническим бронхитом.
Людям нужно преодоление, нужны какие-то испытания, и самоуважение очень важно — я прошел, я смог, я выбрался, других вывел.
Я вижу, что люди счастливы. И все это очень сильно сближает. Вряд ли поездки в лифте с соседом очень сильно сближают, а вот совместное преодоление сближает серьезно.
Ирена Харазова: Восхождение на Эверест. Как я побывала на вершине
Мы продолжаем следить за экспедицией на Эверест, которую предпринимают команды «Сноба», «Яндекса», РД Студии Валдиса Пельша, клуба «7 вершин» и Toyota. О финальном этапе экспедиции рассказала Ирена Харазова
В 21:00 ушли китайцы, мы назначили выход на 1:00, чтобы не стоять в пробке на веревках.
В лагерь 8300 дошли около 17:00, я пыталась уснуть, но мешок у нас был один на двоих, да и вообще невроз — спать никак не получалось. Влад налил нам по сто грамм виски для успокоения нервов, ну и в таком состоянии, прижавшись к шерпе, я пролежала до 23:00, после чего начали сборы. Всплакнула перед шерпой, пообещала ему, что если склею ласты, моя семья его озолотит, если он притащит мой труп вниз, взяла с него обещание, что он не оставит меня там висеть примороженной на веревке, чтобы потом китайцы, фотографируя меня, не говорили: «А это Харазова, самонадеянная баба из экспедиции Абрамова 2016 года, так волновалась, что выдышала все баллоны и окочурилась, не дойдя до вершины». Ну или, если невозможно будет потащить меня вниз, хотя бы пусть распустит волосы и снимет с лица все попоны. Лежать, так хотя бы красиво!
Надела две пары самого толстого термобелья на ноги и ненавистные мне огромные пуховые штаны. Один раз воткнула кошку в штанину — до сих пор весь Эверест в пухе от них, и чем бы ни клеила — все отлетает. Зашить было бы неплохо.
Надела три термобелья сверху и тонкую пуховку, ну и огромный пуховик. Две пары носок, тонкие перчатки и толстенные варежки, в которых держать жумар было невозможно.
Зарядила три фонарика новыми батарейками, спрятала фотоаппарат и айфон для фотобиенале на вершине во внутренний карман куртки. Пименов сказал купить две лишние батарейки и на вершине поменять, когда фотоаппарат сдохнет от холода. Так я и сделала, набила куртку так, что рюкзак уже не застегивался на животе.
Мой шерпа поменял мне и себе на полный баллон, и мы выползли в таком состоянии из палатки.
Все палатки стоят рядами на крутом склоне, а люди ходят по склону держась за веревку, чтоб не улететь метров на сто ниже.
Друг друга не видим, только слышим по радио или перекрикиваясь из палатки. Пименова не видела уже несколько дней, только слышала его жалостливый звонок Абрамову по рации о том, что он голодный, как волк, и можно ли ему добавку из пакетного пайка 🙂 кстати, его шерпа — брат-близнец моего шерпы.
Вышли на мороз (Пименов опоздал с выходом на 40 мин, никак не мог выбрать ночной будуар для восхождения), стоять было невозможно и каждый двинулся вверх в сопровождении своего помощника. Абрамов установил норматив 6 часов, иначе не хватит кислорода. И еще другой норматив — абсолютно каждый должен спуститься в лагерь 6400, все, что выше — это зона смерти и там ночевать нельзя, так как дополнительного кислорода не будет. Конечно же это страшилка, но убедительная.
Весь путь — только вверх; может, лишь дистанция в 200 метров была по скошенному гребню, а все остальное время мы лезли вверх по скалам, по лестницам и по крутому траверсу над обрывом в несколько километров. Когда идешь ночью, не видишь, где идешь, и от этого немного легче; но ты все равно знаешь, что скоро рассветет и надо будет спуститься.
Отдельно бегло хочу сказать про китайцев: брать такие деньги за пермит и невозможность убрать старые веревки? По-моему, там скопление веревок со времен Хиллари, мотки за мотками. Они путаются за кошки, спотыкаешься, провисаешь на них. И еще там стоят две вертикальные хозяйственные лестницы времен «Очакова и покорения Крыма». Первая прикреплена к сотне веревок, стоит под углом, шатается, и когда на нее давишь, она, как качели, раскачивается. Следующая лестница через 20 метров — посвежее и нормально закреплена, длиной метра 3, упертая в скалу. По ней поднимаешься вверх, для удобства, так как скала гладкая. Но в кошках с сотней старых веревок, как вы понимаете, лезть по ней совсем некомфортно.
4 часа мы шли без отдыха, я съела 4 таблетки имодиума перед выходом, чтоб не оказаться в кошмарной ситуации, когда альпинисту приспичивает «по большому на горе», особенно на высоте 8700, в комбезе с обвеской, когда вокруг 80 человек.
Всю дорогу хотелось пить и от кислорода, и от имодиума. Мой шерпа быстро доставал термос и давал по стаканчику.
Я наслушалась много историй о проблемах с глазами у восходителей. Очень многие слепли на вершине, у кого-то замерзли глаза, кто шел без очков ночью и временно ослеп, кто-то просто ослеп от солнца. И поэтому я сразу, как только мы вышли, натянула маску, поверх кислородной. Несмотря на то, что еще начиная с 7000 метров я затянула маску до предела, чтоб не потели очки, что потом стало причиной обморожения части моего лица, маска все равно потела и конденсат сразу превращался в лед. Через полчаса я шла вслепую за Мингмой. Он настаивал, чтобы я сняла очки, но я говорила. что замерзнут глаза и я ослепну, не достигнув вершины. Вскоре пришлось снять маску.
Ветра не было. Через час мы все подтянулись и уже вместе шли под постоянные крики Абрамова, который, как погонщик яков, кричал, снимая маску всю дорогу, не разрешая нам даже на 5 минут присесть отдохнуть. Я шла впереди и не слышала его. Но присев на гребне, услышала иерихонскую трубу в моих ушах: «Харазова ***** [экспрессивная оценка], ***** [почему] ты расселась, вставай немедленно! Вставай!». Ну и я сразу подорвалась, испугалась, припрятала термос и пошла дальше.
Я больше всего боялась второй ступени. Потому что после нее начинается зона смерти, или «космос», где, как сказал Абрамов, никто никому не сможет помочь, и каждый будет отвечать за себя.
Я шла и ждала эту вторую ступень; наконец-то стало рассветать и было видно, где мы идем, страх обратной дороги сразу окутал меня. Чем выше мы поднимались, тем сильней дул ветер.
Оказавшись уже перед вертикальной вершинной стеной, выяснилось, что мы уже на третьей ступени. Сюрприз — я прошла вторую, даже не поняв. Нам всем поменяли баллоны, даже у кого было под 100 атмосфер, и мы пошли гуськом вверх. Мне безумно повезло с шерпой. Самый заботливый и понятливый парень. Поначалу он пытался встегивать жумар за меня, но я побрыкалась, сказав, что сама сделаю, типа я опытная альпинистка, но я каждый раз копошилась, снимая варежку, и т.д., так что он потом уже сам все делал, не спрашивая меня, и это был просто кайф; все, что мне надо было делать, — просто идти с ним в одном темпе:)
Только когда мы выползли на крайнюю снежную вертикальную стену, я поняла, что взойду на вершину! Но это не принесло радости, так как я знаю, что все несчастья происходят только на спуске. И дойти до вершины — это 30% успеха.
Уже вижу вершину и понимаю, что до нее рукой подать, но как только доходишь до пика, начинается каменная крутая тропа, над обрывом уходящая вправо; возможно, так удобнее подойти к ней, чтобы не подниматься на снежный карниз. До этого момента мы были в пути уже пять с половиной часов. И тут началась жопа. Все те китайцы, которых мы так опасались вначале, пошли вниз! Чтобы вы себе представили: это круговой поворот, тропа шириной 50 см над пропастью 7 км, и в таких условиях люди пытаются разойтись, застрахованные одной веревкой и одним карабином на самострахе. Кому-то приходится снимать страховку, чтобы пропустить другого. Был адский замес, все боялись отстегиваться, дрожали над пропастью, кто-то шел вверх — торопился до вершины, кто-то — вниз, просто спасался.
Потеряли в этой пробке 1,5 часа.
Выбравшись на пик, стало понятно, что до вершины еще надо по снегу пройти две американские горки.
По дороге встретили Виктора Бобка и Ирину Галай, которая стала первой украинкой, взошедшей на Эверест, и уже видно было успокоение в глазах обоих победителей. Она заслужила это, она жила и «била копытом» 10 дней в базовом лагере в ожидании веревок. Девчонка — молодец. Я проиграла 100 долларов, поставив на тотализаторе на нашу Таню.
Но реально, счастья или улыбок ни у кого нет, потому что знают, что спуск — самая опасная часть восхождения.
В общем, обгоняя индусов и китайцев, мы оказались на вершине в 8 утра.
Достав все свои флаги и баннеры, я поняла, что до фотоаппарата мне не дотянуться, на молнии моей куртки висела сосулька размером с теннисный мяч. Во внутренний карман проникла через верх, еле достала фотик, но до запасных батареек или айфона дотянуться было невозможно.
Если вы хотите фото без вас, то попросите шерпу сделать вам пару снимков. В итоге на снимке оказались все мои баннеры, но без меня. Сами по себе на вершину зашли 🙂
Мы зашли вместе с Людой Коробешко и в итоге из женской команды вдвоем дошли до вершины.
Конечно, позже меня облаял Абрамов, что из-за моей фотоссесии люди стояли на подходе и не могли подняться. Но ничего:) The winner takes it all.
На вершину мы взошли все одновременно. Либерал Пименов шел сзади меня и, конечно же, тоже не смог не прокомментировать мой флаг с Путиным.
Потом Коробешко сказала, что надо бежать, пока вся эта толпа не пошла вниз, и мы не встали в очередную пробку, опять пришлось нестись, но уже вниз.
Теперь о вершине: это такой снежный карниз, очень покатый, и все на нем топчутся; там же висят буддистские флажки с молитвами. Стоять там опасно, поэтому все встегиваются в веревку и крутятся не дальше своих самострахов. Когда ты наконец-то выдыхаешь, успокаиваешься, смотришь вниз и до тебя доходит осознание того, что ты выше всех находящихся на земле (ну, может, только те, кто рядом с тобой ростом выше 176 см, тогда, конечно, они выше :))), то понимаешь, какую работу проделал! А рядом с тобой восьмитысячники, которые с высоты Джомолунгмы смотрятся коротышками! А семитысячники — просто сопки! Сколько же мощи в горах, непоколебимые исполины, что хотят, то и сделают с тобой, если только им будет не лень забавляться с твоей жизнью.
Уже на спуске я увидела несколько знаменитых экспонатов Эвереста, навеки застывших тут как напоминание, что не каждому дается высшая точка мира. Я видела троих; один — Марко, спасатель-лыжник из Словении, был в экспедиции 2005 года, под руководством Абрамова. Он со своим другом решили пройти вместе с какой-то знаменитой съемочной группой в не очень хорошее погодное окно. Тогда был один шерпа на троих и то ставил только палатки, кислород каждый таскал на себе сам. В общем, они с другом разошлись, Марко остался попить чайку, а друг пошел вверх, уверенный, что тот его догонит. Это все происходило на второй ступени. Марко дошел до вершины, но обратно не вернулся, у него закончился кислород, а оставшийся, который он спрятал под камнем, он отдал первому бутанцу. Сказал ему, где лежит заброска, и наказал воспользоваться ей. Бутанец спросил, как же Марко справится, но тот попросил за себя не беспокоиться. Так он и нависает надо всеми — выше проходящей тропы на 5 метров, в странной позе вниз головой. Он полностью одет, только руки голые и опухшие, цвета слоновой кости. Я его видела, еще когда вверх шла, удручающее зрелище.
На обратной дороге видела еще двоих. Один лежит в расщелине, прямо под проходящей тропой, идешь и за 30 метров уже его видишь. Сперва похоже на рюкзак, а потом, подходя, видишь человека, лицом примёрзшего к скале, с распоротой на спине курткой. Одна мысль, только бы не соскользнуть на него. Это был американец, больной раком 4 степени. Он умер, не дойдя 50 метров до вершины, его еще долго Ноэл тащил вниз, пока не сжег один глаз. Когда его вещи спустили вниз и включили телефон, чтобы набрать жене, то до нее долетели эсэмэски от мужа, которые не ушли до того. Набрали жене только на следующий день, и она стала уверять, что муж жив, так как вчера переписывалась с ним 🙁
Обратно идти было намного сложнее, чем на вершину. Во-первых, все было видно, все узкие тропы и склоны; во-вторых, на спусках по восьмерке были страшные очереди, все боялись спускаться, крестились, молились, что занимало по 30-40 минут у каждой лестницы. Хоть мы и обгоняли, это не особо ускоряло процесс. Сперва было очень страшно на спуске, застрахованном только скользящим карабином и придерживаемой рукой веревкой. Первые сто метров спуска я адски мандражировала, от мысли спускаться в пропасть начинали трястись коленки, но потом уже хватала веревку, встегивала два скользящих карабина и бежала вниз, лишь бы быстрее дойти до лагеря. За час-полтора до лагеря, когда мне уже показалось, что не так страшен черт, как его малюют, стали встречаться обмякшие полуспящие китайцы, висящие на веревках как виноградины на лозе. Я одного стала трясти, он не отзывался, я его еще раз, никакой реакции, тогда полезла в его рюкзак проверить баллон, и в этот момент он встрепенулся и сказал, что у него все в порядке. Испугался, что за кошельком лезу 🙂
У некоторых просто заплетались ноги и они падали на спуске на своих шерпов. Тогда я поняла, почему Абрамов так кричал всю дорогу, чтобы мы шли не останавливаясь, только так можно безопасно вернуться, имея запас кислорода.
Около 11 утра мы были в лагере 8300. Собрали шмотки, попили ледяной воды и пошли на 7700. Туда добрались меньше чем за час. Тоже догрузились вещами и пошли на Седло. Это был самый долгий спуск, по вертикальному снежному склону. Заболело все: колено, поясница, стерлись ноги.
Мой шерп тащил килограммов 30, все пустые баллоны, моих 6 и своих 2, мои вещи, и еще кучу всего. Доползли до Седла, нас напоили соком, я выпила 4 жестяные кружки, передохнули полчасика и опять вниз. Тут уже триумфально встречались нам по пути все те, с кем мы были знакомы по базовому лагерю, поздравляли нас, мы желали им удачи и т. д.
Уже обессиленные, шатающиеся, мы с Владом дошли первыми до 6400, нашего верхнего базового лагеря. Кстати, Влад заскочил на вершину раньше нас на полтора часа, хотя мы вышли в одно время. Нас на подходе встречали операторы и наши китчен бои, было так приятно встретить кого-то уже родного. Хотелось только спать. Я сутки ничего не ела, прошла 17 часов без остановки, не спала и все, чего я сейчас хотела, — просто снять с себя эту вонючую одежду и закинуть свои кости в палатку.
Через несколько часов пришли остальные ребята, разбудили меня на ужин и уже в полуобморочном состоянии, под литр водки «8848» стали травить байки о восхождении.
Какое счастье, все закончилось и так удачно для всех! Мы все живы и здоровы, все взошли, никаких эксцессов. Только лицо у меня немного поморозилось в форме ледоруба 🙂 но, думаю, это не страшно, тот, кто мной заинтересуется, вряд ли соскочит из-за кусочка обожженной кожи 🙂 да и что это в сравнении с тем, что я была ТАМ! ТАМ — на Крыше мира!
Я сделала это, осуществила мечту своей жизни, которая еще несколько лет назад казалась мне чем-то из области фантастики.
Я ведь ехала сюда без планов на дальнейшую жизнь, просто потому, что никто из членов экспедиции не знает, выживет ли он или останется одним из экспонатов в галерее Эвереста. Я плакала каждый день, не навзрыд, но так — оплакивала недоделанные дела своей жизни 🙂 И теперь, когда у меня получилось без потерь добиться своей мечты, я никак не могу поверить в это. Как же прекрасна жизнь! И каждый сложный момент этой экспедиции я переживала с мыслью о красивых моментах своей жизни или рисовала в голове приятные картинки из повседневности, которую мы не привыкли ценить, но которая становится бесценна в таких условиях.
Я жива! Я покорила Эверест!
Человеку с Божьей помощью подвластно все. Спасибо Джомолунгме, которая поддалась мне и отпустила меня, даже не пожурив! Спасибо высшим силам, положившим длань на мою голову в этой опасной экспедиции! Спасибо полководцу Абрамову за потрясающие организационные способности, за грамотные решения, за тонкую интуицию, за заботу и деспотические крики, за то, что завел меня! Спасибо Коробешке за понимание в трудные моменты, которое чуждо ее диктатору-мужу :))) она просто эталон русской женской души! Моему любимчику, моей путеводной звезде и музе Пименову огромное спасибо за поддержку и широкую открытую душу, на протяжении всей экспедиции поддерживавшего и укреплявшего меня, несмотря на его либеральные ЕСовские воззрения, он просто супермужик!
Ну и, конечно же, спасибо всем, кто за мной следил и читал мой дневник. Одним из факторов, не давшим мне повернуть назад, был стыд перед вами — моими 2000 подписчиками!
Мне остались только пирамиды Карстензс и я закончу программу 7 вершин! Yabadabadoooooooo!
З.Ы. И, конечно же, восхождение на Эверест — это самая эффективная, но чертовски дорогая диета:) я стала с талией как у Люси Гурченко:))) но, думаю, по возвращении домой восполню утраченный баланс :)))
А теперь пьянка и бесконечная гулянка!
Как я сходила на эверест
Инструкцию по восхождению на высочайшую вершину планеты для сервиса путешествий Tutu.ru написала Ольга Румянцева, горный гид и путешественница, автор книги «7 вулканов Лаборатории Касперского».
Ольга Румянцева. Фото из личного архива
В 2018 году Ольга Румянцева участвовала в международной женской лыжной экспедиции на Северный полюс, в 2022 году взошла на Эверест. Также Ольга Румянцева в одиночку выполнила программу «7 вулканов», совершив восхождения на самые высокие вулканы всех континентов: Эльбрус в Европе, Демавенд в Азии, Килиманджаро в Африке, Гилуве в Австралии и Океании, Охос-дель-Саладо в Южной Америке, Орисаба в Северной Америке, Сидли в Антарктиде.
Здоровье и подготовка к восхождению
Для успешного восхождения на Эверест необходимо хотя бы пару лет походить в горы. Подняться на вершины 5000-7000 метров.
Конечно, с развитием индустрии восхождения требования к альпинистам сильно снизились, но физиологию не обманешь. Организм должен быть готов ко встрече с высотой.
Впрочем, и при хорошей подготовке, и при соблюдении минимальных рекомендаций гарантий как восхождения, так и ненанесения вреда организму никто не даст.
Усиленно готовиться обычно начинают за полгода: занимаются с личными тренерами; проходят полный чекап организма; пьют бады для укрепления здоровья. Рекомендуется за два-три месяца съездить в горы и сходить на 6000-7000 метров.
Ольга Румянцева на леднике Кхумбу на Эвересте. Фото из личного архива
Что дало мне смелость замахнуться на Эверест?
1. Три-четыре восхождения в год. Последние 10 лет я регулярно выезжаю в горы в качестве гида, это даёт уверенность и понимание происходящего.
2. Занятия фридайвингом. Это навык управления дыханием, когда надо продышаться, восстановить его, взбодриться или, наоборот, расслабиться. И про управление мозгами. Особенно, когда ныряешь под лёд. Помогает убрать приступы паники, расслабиться.
3. Ныряние в холодную воду.
4. Ультратрейлы. Последние три года я участвую в забегах на дистанции от 50 до 100 километров по горам. У меня всё неплохо с выносливостью и сохранением работоспособности в течение 12–20 часов в суровых погодных условиях.
5. Медицинские чекапы. За месяц до отъезда я проверила свой организм. Сердце, лёгкие, анализ крови — всё было в идеальном состоянии, чего я даже не ожидала.
Ольга Румянцева во время ультратрейла на Алтае. Фото из личного архива
Как ехать?
Эверест расположен на границе Непала и Тибетского автономного округа в Китае. Так что восхождения совершаются с двух сторон: с севера — со стороны Тибета, с юга — с непальской стороны. Поэтому у каждого, кто задумывается о подъёме на Эверест, возникает вопрос: с какой стороны идти?
На пути в базовый лагерь Эвереста. Фото из личного архива
Со стороны Тибета к базовому лагерю Эвереста, где восходители проводят немало дней, идёт шоссе. Соответственно, все грузы привозят на машинах, что делает лагерь более комфортным. Да и сам маршрут на вершину гораздо безопаснее, ведь там нет ледника Кхумбу, который приходится преодолевать тем, кто идёт с юга. Однако из-за коронавируса Тибет до сих пор закрыт для туристов, так что уже второй год восхождения на Эверест проходят только со стороны Непала.
Буддийская ступа по пути в базовый лагерь Эвереста. Фото из личного архива
Путь со стороны Непала — это маршрут, по которому было совершено первое восхождение на Эверест. В 1953 году новозеландец Эдмунд Хиллари и шерпа Тенцинг Норгей впервые поднялись на самую высокую гору нашей планеты. С тех пор путь к Эвересту не сильно изменился. Здесь по-прежнему нет дорог и надо неделю идти по горным тропам, чтобы попасть в базовый лагерь. Само восхождение более трудное и опасное из-за уже упомянутого ледника Кхумбу. По нему надо подниматься из базового до первого лагеря на высоте 6000 метров. Причём за время экспедиции этот путь — непростой и опасный — придётся пройти не один раз.
Однако те, кто ходил на Эверест с обеих сторон, сходятся во мнении, что путь с юга хоть и тяжелее, зато интереснее и красивее. Да и недельный треккинг до базового лагеря позволяет лучше акклиматизироваться.
Ниже я детально опишу, как происходит восхождение со стороны Непала. Со стороны Тибета лагеря расположены приблизительно в таком же порядке.
Как происходит восхождение?
Вся экспедиция на Эверест от момента прилёта в Непал до вылета домой обычно занимает 40–45 дней, но бывают и исключения. Например, благодаря хорошей погоде и удачному стечению обстоятельств наша экспедиция на Эверест вместе с дорогой от дома до дома длилась 33 дня, что своего рода рекорд для подобных восхождений.
Важно помнить: вы можете «слегка» задержаться. Никто не назовёт точную дату, когда вы окажетесь дома. Всё сильно зависит от погоды. Иногда участники неделю находятся в базовом лагере и никуда не идут, ожидая благоприятного погодного окна для восхождения. Поэтому авиабилеты все покупают с открытой датой обратного вылета.
Подвесной мост на пути в базовый лагерь Эвереста. Фото из личного архива
Экспедиция начинается с того момента, когда группа собирается в Катманду, столице Непала. Дальше — перелёт в небольшой горный посёлок Лукла, где и начинается треккинг в сторону базового лагеря Эвереста. Восхождение делится на три этапа, два из которых — это подготовительная часть. На неё уходит почти месяц.
Первый этап: поход от Луклы до базового лагеря на высоте 5300 метров. Занимает около 10 дней.
Базовый лагерь Эвереста. Фото из личного архива
Второй этап: несколько дней в базовом лагере, чтобы отдохнуть, ещё раз проверить снаряжение, собраться для перехода в верхние лагеря. Тут же начинается процесс акклиматизации непосредственно на маршруте.
Высокогорная деревня недалеко от посёлка Намче-Базар. Фото из личного архива
Участники совершают выходы с ночёвками в верхние лагеря и спускаются на отдых, постепенно доходят до третьего лагеря на высоте 7000 метров. Акклиматизация считается законченной после возвращения из третьего лагеря на базу. С базы участники на несколько дней спускаются на 3500-4000 метров, чтобы отдохнуть.
Третий этап: после двух-трёх дней внизу все возвращаются в базовый лагерь и начинают «ждать погоду». Никому не хочется оказаться в районе вершины в бурю. Надо, чтобы в планируемый день восхождения на горе не было сильного ветра и больших осадков. Ожидание может занять неделю.
Непосредственно восхождение начинается в тот момент, когда группа принимает решение идти на штурм и покидает базовый лагерь. Начинается движение от базового лагеря до вершины с ночёвками в лагерях. Идут в лагерь I (6000 метров), лагерь II (6500 метров), лагерь III (7100 метров).
Проход через трещины на леднике Кхумбу на Эвересте. Фото из личного архива
На четвёртый день группа поднимается в штурмовой лагерь на высоте 8000 метров и поздно вечером выходит на штурм, чтобы утром оказаться на вершине. В тот же день стараются спуститься до лагеря II и на следующий день вернуться в базовый лагерь на высоту 5300 метров.
Почему подготовка длится так долго?
Чтобы успешно подняться на гору и, что важнее, спуститься с горы, не навредив организму, требуется хорошая акклиматизация — подготовительный процесс, когда организм привыкает к пребыванию на больших высотах. Поэтому только путь до базового лагеря занимает неделю. Участники экспедиции постепенно набирают высоту, давая организму привыкнуть к нехватке кислорода.
При недостаточной акклиматизации у человека могут проявиться симптомы горной болезни: тошнота, одышка, отсутствие аппетита, головная боль, слабость. Как правило, симптомы горняшки всегда проявляются при подъёме на новую высоту: иногда почти незаметно, иногда очень сильно. При хорошей акклиматизации они постепенно проходят, организм привыкает к недостатку кислорода. Проходит вялость и одышка, не болит голова. В итоге даже на 5000 метрах и выше человек чувствует себя настолько комфортно, что может там жить относительно долгое время.
Связка восходителей на леднике Кхумбу на Эвересте. Фото из личного архива
Всё, что происходит до прихода в базовый лагерь, можно назвать подходами, которые тоже являются частью акклиматизации, потому что они происходят на высотах от 2400 до 5300 метров. Но выше базового лагеря восходители используют уже альпинистское снаряжение, высотную обувь и одежду, ходят в связках, преодолевают преграды на леднике и проходят в итоге часть маршрута (до высоты 7000 метров), которую надо будет пройти непосредственно при подъёме на вершину. А всё, что до базового лагеря, — это прогулка по хорошим тропам, не требующая никакой альпинистской подготовки.
Когда ехать?
Для восхождения на Эверест есть два сезона: весна (с середины апреля и до конца мая) и осень, когда закончились летние муссоны. Большинство восхождений совершаются весной, так как погода стабильнее, световой день длиннее, а средняя температура выше, чем осенью. Осенью немногие спортсмены пытаются взойти на Эверест. Становится холоднее, световой день — короче.
Вид на вершину Мера Пик (на переднем плане) и Эверест. Фото из личного архива
С кем ехать?
Любители, из которых в основном и состоят коммерческие экспедиции на Эверест, должны выбрать компанию-организатора экспедиций. Чаще выбор из двух вариантов: непальская компания или западная (российские входят в число последних). Восхождение в экспедиции непальских организаций стоит от 45 до 60 тысяч долларов. С западной компанией — 70-150 тысяч долларов. Если же речь о профессиональных альпинистах, которые совершают спортивные восхождения и порой прокладывают новые маршруты на вершину, они собирают собственную группу.
Я выбрала восхождение с российской компанией «Клуб 7 Вершин». Это дорогой вариант, но финансово мне помогли ребята из «Лаборатории Касперского». Они фанаты дикой природы и смелых людей, и мы не первый год дружим и путешествуем вместе. Когда я приняла решение восходить на вершину мечты, их команда взяла все мои расходы на себя.
Сколько стоит восхождение на Эверест?
Часто стоимость участия в экспедиции путают со стоимостью пермита, то есть разрешения на восхождение. Его выдаёт та страна, откуда планируется идти на вершину. В 2022 году пермит на Эверест стоил 11 тысяч долларов на человека. Участие в экспедиции стоит от 45 до 150 тысяч долларов на человека (в зависимости от сервиса и компаний). Поэтому, когда говорят о стоимости восхождения на Эверест, имеют в виду и пермит, и логистику от Катманду и обратно, а также работу гидов и шерпов, кислород и прочее-прочее, необходимое для того, чтобы попытаться взойти на вершину.
На подъёме к лагерю IV. Фото из личного архива
Я ходила в составе экспедиции, которую организует «Клуб 7 Вершин». У компании огромный опыт организации восхождений на восьмитысячники (более 20 экспедиций), группу сопровождают очень опытные гиды: руководитель экспедиции Александр Абрамов в этом году поднялся на Эверест в одиннадцатый раз. Стоимость участия в такой экспедиции вместе с пермитом — 75 тысяч долларов.
Газопровод по-непальски: баллоны тут перевозят мулы. Кадр сделан на пути в базовый лагерь Эвереста. Фото из личного архива
К этому надо прибавить обязательные расходы, которые не входят в стоимость экспедиции: бонус за восхождение высотному шерпе (2000 $), чаевые шерпам в базовом и других лагерях (500 $), страховка (500-1000 $) и сопутствующие расходы, которые то и дело возникают в экспедиции (порядка 500 $). То есть ещё где-то 3500-4000 $ дополнительно.
Не забываем, что до Непала ещё нужно долететь. Весной 2022 года билеты из Москвы в Катманду стоили около 1000-1500 $.
Сколько стоит собраться в экспедицию?
Как правило, до подъёма на Эверест люди совершают ряд восхождений на более низкие вершины, год за годом накапливая опыт и снаряжение. Так что к моменту покорения Эвереста остаётся купить какие-то отдельные вещи. Например, ботинки для восхождений выше 8000 метров. Стоит такая пара больше 100 000 рублей. Такая же цена у пухового комбинезона для высотных восхождений, тёплый спальный мешок стоит 60 000-80 000 рублей.
Можно предположить, что кто-то в мире вдруг решит, что ему срочно надо на Эверест, и поедет закупаться всем — от майки до ботинок. В этот день магазин закроется на спецобслуживание, а счёт может сравняться со стоимостью самой экспедиции.
В моём случае большинство необходимых вещей у меня было. Спальник и комбез мне одолжили друзья. Как говорится, не имей сто рублей (их всё равно не хватит).
Как наладить быт во время восхождения?
Для участников коммерческой экспедиции вопросы быта решают организаторы. Как правило, в стоимость участия включены все расходы по питанию и проживанию.
По дороге в базовый лагерь Эвереста участники останавливаются на ночлег в небольших и относительно комфортных гостиницах с электричеством, тёплой водой и кроватями. В некоторых есть простыни с электроподогревом, что очень кстати, так как такие отели не отапливаются, а ночью температура опускается до нуля. При каждой гостинице есть небольшой ресторан.
Лагерь III, высота 7100 метров. Фото из личного архива
Также каждый организатор восхождения оборудует свой базовый лагерь, где участники экспедиции проводят время между выходами в верхние лагеря и при подготовке к восхождению. Получается целый город из палаток.
На высоте почти 8000 метров на пути к штормовому лагерю. Фото из личного архива
Базовые лагеря разных компаний различаются по комфорту. В нашей экспедиции участники проживали в больших одноместных палатках с кроватью. В лагере была палатка кают-компания для совместного отдыха, баня, палатка-столовая. Еду готовил повар одного из лучших ресторанов в Катманду.
Лагерь IV, высота 8000 метров. Фото из личного архива
В верхних лагерях, которые тоже оборудует компания-организатор, всё гораздо скромнее. Есть только небольшие двухместные палатки и общая палатка-столовая. В третьем и четвёртом лагере даже такой палатки нет, но там это уже и не нужно.
Чувства на вершине
Все спрашивают, как выглядит вершина Эвереста. На что это похоже, сколько там человек разместится, можно ли с неё упасть. Вершина Эвереста похожа на достаточно крутой снежный холм. Поэтому, находясь на ней, не стоит отстёгивать самостраховку от перил. И рюкзак, если снимаешь, лучше пристраховывать.
На вершине. Фото из личного архива
Вообще я не понимаю, где люди, которые постят красивые кадры с вершины Эвереста, их берут. Я и сама пыталась, и посторонних шерпов просила. Но у них то руки замёрзли, то кнопка не нажималась. Чувствую — зря на вершину шла!
Как безопасно вернуться?
Большинство несчастных случаев в горах происходит при спуске с вершины. Ничего удивительного в этом нет: организм уже истощён, восходитель устал и не так внимателен. Поэтому главное — сохранить силы на обратный путь.
Почему может не получиться взойти?
Даже отличная подготовка и железное здоровье не гарантируют успешного восхождения. Есть десятки причин, по которым может не получиться подняться на Эверест. Плохая погода, простуда, даже банальное расстройство желудка может преградить путь к вершине.
На подъёме к лагерю IV. Фото из личного архива
Всегда важно помнить: горы стояли и будут стоять, а жизнь у человека одна. Поэтому как бы ни было обидно, сколько бы труда ни было вложено, сколько бы денег это ни стоило, важно найти в себе силы отказаться от восхождения, если что-то пошло не так.
Что же делать, если не удалось взойти?
Бывает, причиной стала какая-то локальная проблема, которую можно быстро исправить, если позволяет погода и время. Тогда стараются предоставить человеку второй шанс: дают отдохнуть несколько дней и сделать ещё одну попытку восхождения. Впрочем, чаще всего ни сил, ни времени на такую попытку не остаётся.
Что делать дальше? Каждый решает для себя. Когда в начале экспедиции мы обсуждали такую ситуацию, многие из участников сказали, что если не смогут подняться с первого раза, то обязательно вернутся на следующий год и проделают весь путь сначала.
Указатель на тропе в базовый лагерь Эвереста (англ. «путь к Эвересту»). Фото из личного архива
Записки Ольги Румянцевой. Восхождение на Эверест: уходя с вершины
И, конечно же, уходя с вершины, несмотря на то, что руки мои замёрзли, и телефон почти на них не реагировал, потребовалось раз десять нажать на разные кнопочки с риском уронить капризную технику в пропасть, но разве всё это могло помешать мне запечатлеть тот самый прекрасный рассвет, о котором я столько рассказывала. С луной и солнцем, с космическими панорамами.
А вот теперь пора вниз.
Все спрашивают, как выглядит вершина Эвереста. На что это похоже, сколько там человек разместится, можно ли с неё упасть…
Вершина Эвереста похожа на достаточно крутой снежный холм. Поэтому находясь на ней не стоит отстёгивать самостраховку от перил.
И рюкзак, если снимаешь, то лучше пристраховывать.
И раз уж я бездарно провафлила этот момент и вершину запечатлела только в своём мозгу, то воспользуюсь фотографиями Абрамова, который запечатлел нашу группу на вершине.
И заодно уж возьму ещё одну фотографию — про то, как зелёный медведь эпично ползёт по ступени Хиллари.
Есть мнение, что спуститься с Эвереста сложнее, чем подняться на него.
Конечно же, не так.
Нет, я понимаю, откуда могло оно взяться. Большинство несчастных случаев в горах вообще (и Эверест не исключение) происходит на спуске. Когда люди устали, когда сил уже нет, а в случае с Эверестом и другими большими горами — когда вдруг взял и закончился кислород.
Но это был не наш случай. Да, погода начинала портиться, поднялся ветер. Но вниз, как говорится, не вверх — знай себе перебирай ногами потихоньку и удивляйся тому огромному пути, который был пройден.
И с кислородом у нас всё хорошо было. На вершине поставили новый баллон и пошли.
То есть в общем-то и рассказать мне про спуск нечего.
Стало светло и можно было теперь, оглядываясь назад, разглядеть бесконечные взлёты-подъёмы по пути к вершине.
А пока Лакпа перед Южной вершиной забирал пустой баллон, я смогла посмотреть и поснимать, как люди-муравьишки спускаются по ступени Хиллари.
Кстати, про баллоны. Все спрашивают, правда ли Эверест завален пустыми баллонами.
Говорят, что раньше такая проблема была. Сейчас вы не найдёте ни одного бесхозного баллона на склонах Эвереста. За каждый принесённый пустой баллон шерпа получает 100 долларов. Поэтому по пути они собирают баллоны, и идут гружённые, как ужас что такое, но с баллонами не расстаются.
Видимо, существует какое-то джентльменское соглашение — баллоны берутся только свои. Я уж не говорю про чужие компании — все баллоны обклеены наклейками и чужие баллоны никто не берёт, но и среди своих, берут те, которые сами положили. Вот Лакпа поменял себе баллон перед ступенью Хиллари, оставил пустой там, а на обратном пути забрал его.
Говорят, что баллоны потом все внизу сдаются, подсчитывают их количество, которое должно совпасть с изначальным. Если баллона не хватает, то его стоимость в 400 долларов ложится штрафом на всех шерпов команды.
Опять же, что слышала, то и говорю. Как это в действительности работает, не знаю. Но ни одного пустого бесхозного баллона вы на Эвересте нынче не найдёте, а шерпы тщательно следят за своими и своих подопечных баллонами.
Те, кто ходили в горы, наверняка замечали, что когда в темноте поднимаешься на вершину, то понимаешь, что всё происходит как-то долго, идти далеко. Но лишь на спуске при свете дня открываются масштабы пройденного, и каждый раз удивляешься: «И это мы всё прошли?!»
У меня по крайней мере каждый раз случается вот такое удивление. Казалось бы — вот подъём на вершину, вот Южная вершина, вот подъём на неё, а перед этим где-то балкон… Но верёвка уходит вниз за верёвкой, между прочим, круто так вниз уходит, как мы вообще заползли сюда, а балкона всё нет и нет.
На спуске обнаружилось, что Лакпа, несмотря на все его несомненные достоинства, обладает как минимум одним недостатком — он не очень понимает, как работает страховка и что он с этим должен делать.
Вы же помните, что всё восхождение нас с ним, как и другие связки шерпа-клиент, неразрывно связывала так называемая шерпа-роуп — трёхметровая верёвка, которую под страхом лишения бонуса шерпам запрещено отстёгивать.
Пока мы шли наверх, всё работало как надо — Лакпа шёл первым, верёвка была умеренно натянута. Иногда он даже помогал мне, чуть-чуть подтягивая её.
Но когда мы пошли вниз, началось…
Началось с того, что Лакпа бодро пошагал первым, время от времени на сложных для меня участках сдёргивая меня, как зайчика на верёвочке.
Я остановила его и объяснила, что не так. Мол, он же тут как бы мой гид, как бы за старшего, а кто старше, тот всегда, типа, должен быть сверху. Все гиды так ходят — наверх — первым, вниз — последним.
Что вполне логично. Ибо идя сзади на спуске более опытный человек может где-то придержать, где-то подстраховать натянутой верёвкой менее опытного.
Судя по реакции Лакпы для него это было открытием (интересно, как он предыдущие пять раз ходил на Эверест?), он не мог поверить, что как это — он и не первый идёт. И даже вид остальных связок, где его коллеги шли сзади клиентов, помогая им, не очень его убедил в правоте моих слов.
Но я была настойчива, и Лакпе не оставалось ничего другого, как поддаться моим капризам и встать сзади.
И что? Как только мы пошли, он начал спускаться вплотную ко мне, и конечно же верёвка почти сразу оказалась у меня под кошками, я споткнулась о неё и чуть не упала.
Остановились. Я объяснила Лакпе про дистанцию, натянутую верёвку, что он меня подстраховывать должен. Он покивал головой, но как только мы начали спускаться, история повторилась.
Так дальше мы и шли до балкона — я, постоянно твердящая «Лакпа, верёвка, Лакпа, дистанция» и Лакпа, всё время оказывающийся вплотную ко мне.
Я вскоре смирилась с этим несовершенством мира и только смотрела внимательно, чтобы не наступить кошками на нашу верёвку.
Собственно, это стало основным впечатлением от спуска. Не считая, конечно, совершенно бесконечного пройденного расстояния и каких-то невероятных пейзажей вокруг, на которые теперь можно было посмотреть.
Ну, и конечно же, самое незабываемое — тень от Эвереста, которая на рассвете правильным теугольником встала над долиной.
На балконе мы сделали остановку.
Впрочем, как и все. Одна за другой спускались наши связки. Время было шесть утра, а мы уже почти все собрались на балконе.
Попили чаю, посидели. Посмотрели на окружающие горы. На Лходзе — прямо перед нами. На небольшой симпатичный треугольник Макалу, выглядывающий из облаков.
На балконе, перед тем как уходить я попросила Абрамова сфотографировать меня — надо же было в конце концов запечатлеть мой прекрасный зелёный костюм, раз на вершине не очень получилось.
Потом все спрашивали:
— А почему ты в маске, а шерпа такой — без маски типа чаёк попивает?
Вообще, чаёк там я попивала. Если присмотреться, то можно заметить, что Лакпа в руках держит сигарету.
На самом деле, без кислорода и с чаем мы все там сидели. Долго сидели, мне уже надоело. Я говорю:
— Лакпа, пошли уже.
— Ну, дай покурить-то, — совсем как-то расслабился. Сидит, с друганами болтает. Я ждала-ждала, потом мне надоело, надела маску, показывая, что я вот уже совсем ухожу. И тут решила сфотографироваться.
В итоге получилось Лакпа такой весь на позитиве, стоит, улыбается, а над ним чудище зелёное с хоботом нависает.
Спуск с балкона — бесконечные одна за другой верёвки вниз по крутому снежно-ледовому склону.
Большинство спускалось просто держась руками за верёвку. У меня от этого перекошенного состояния, от баллона в рюкзаке начала побаливать спина, да и руки уже устали держать всю эту конструкцию (и шерпа-роуп благодаря Лакпе вечно под кошками), поэтому в какой-то момент я предпочла всёгивать восьмёрку и быстренько скатываться вниз, насколько это было возможно.
И где-то полвосьмого мы прикатились в четвёртый лагерь.
И конечно же, прежде чем залезть в палатку, я запечатлела лицо немного усталого восходителя 🙂 Но в палатке удалось сделать более правильную фотографию, потому что только там я рассмотрела, какая гигантская сосулька наросла у меня на комбинезоне.
Наконец-то можно было переодеться (снять с себя все тёплые вещи, на улице уже значительно потеплело), оставила только тонкое термобельё и комбинезон — в чём пришла сюда, в том и уходить.
Думала, что часок отдохну, и пойду. Но час растянулся на полтора. Так лениво было идти, да и утро на дворе, куда спешить-то.
Но когда я около девяти утра вышла на улицу, оказалось, что все наши уже ушли (вот они — настоящие спортсмены). Осталась только я со своим шерпой, ещё несколько шерп и Абрамов, который должен был уходить последним.
— Смотри, что на Эвересте творится.
А там, как и было обещано по расписанию, творилась буря. Оставалось только порадоваться, что мы уже не там.