История Гатчины
При Александре II железнодорожная ветка от Санкт-Петербурга по Варшавской линии дошла до Гатчины, а чуть позже была построена и Балтийская ветка, что привело к ускоренной застройке города и появлению именитых дачников. Для Александра III Гатчина стала постоянной и любимой резиденцией. Это отражается на благоустройстве города: здесь устраивается водопровод, канализация, электростанция.
В 1881 году были зажжены первые в городе 16 дуговых электрических фонарей со «свечами Яблочкова». В июле 1882 года открылась первая в России междугородняя телефонная связь — ею были соединены Гатчинский дворец и Зимний дворец в Петербурге. В 1881 году на Серебряном озере изобретатель С.К. Джевецкий представил на суд императора Александра III первую в мире подводную лодку с электрическими аккумуляторами. Государь остался доволен и приказал военному министру построить 50 таких лодок. В год 210-летия присвоения Гатчине статуса города построена точная копия подводной лодки Джевецкого, которая пополнит памятные реликвии города.
В 1891 году в Гатчине была испытана первая трехлинейная винтовка изобретателя СИ. Мосина.
В 1900 году в Гатчине состоялись испытания первой в России электрической монорельсовой подвесной дороги» для перевозки людей. Автором проекта был талантливый инженер И.В. Романов. От дворца до Балтийского вокзала бегал открытый вагончик на 20 пассажиров, подвешенный к направляющим рельсам.
Испытания прошли успешно, и проект был рекомендован для экспозиции на Всемирной выставке в Париже.
Гатчина — колыбель русской авиации.
На планах XIX века западнее линии Балтийской железной дороги обозначено Военное поле. Здесь в 1910 году впервые в России началась подготовка военных летчиков и технического персонала. Из обучавшихся здесь летному делу вышла целая плеяда знаменитых авиаторов, среди которых Е.В. Руднев, братья Нестеровы, первая русская авиатрисса Зверева.
На Гатчинском аэродроме совершил первый ночной полет с прожектором первый дипломированный русский летчик М.Н. Ефимов.
Здесь приземлился дирижабль Нобеле.
В Гатчине работал над созданием и испытанием самолетов собственной конструкции Я.М. Гаккель.
В 1910 году на гатчинском аэродроме был совершен первый полет аэроплана русской конструкции.
Город всегда славился своей веротерпимостью.
Наряду с православными собором Святого апостола Павла, Покровским собором, церковью Покрова Пресвятой Богородицы, в Егерской слободе в Гатчине построена лютеранская кирха Святого Николая и костел Пресвятой Девы Марии Кармельской.
В дни Октябрьской революции Гатчина стала местом, откуда глава Временного правительства А. Ф. Керенский пытался организовать поход на красный Петроград.
Осенью 1919 года в течение двух недель в Гатчине находились части белой армии Н. Н. Юденича.
19 мая 1918 года Гатчинский дворец был открыт для осмотра как музей.
Он стал самым богатым из пригородных дворцов, и не случайно его называли «пригородным Эрмитажем».
В 1923 году в соответствии с постановлением ВЦИК Гатчина была переименована в город Троцк, став в числе первых городов в СССР, получивших имя в честь советского партийного и государственного деятеля.
В 1929 году решением ВЦИК город Троцк был переименован в Красногвардейск.
В годы Великой Отечественной войны город вписал свои страницы в героический подвиг советского народа. Здесь в августе-сентябре 1941 года держал защиту Ленинграда Красногвардейский укрепрайон. В годы оккупации в городе работала подпольная организация. В парке «Сильвия» установлен памятник расстрелянным здесь 25-ти комсомольцам-подпольщикам. 23 января 1944 года городу было возвращено его историческое имя — Гатчина, и свое освобождение от немецко-фашистских захватчиков спустя три дня после исторического указа город встречал с именем Гатчина. В ознаменование одержанной победы наиболее отличившимся в боях за город соединениям и частям было присвоено наименование «Гатчинская». В центре города открыт памятник защитникам и освободителям Гатчины. В годы оккупации город был в значительной степени разрушен, дворец сожжен, парки искажены многочисленными порубками, крупнейшие мосты взорваны. И, несмотря на то, что самые ценные коллекции музея до начала оккупации удалось вывезти в Ленинград и в глубь страны, восстановление дворца затянулось. Вновь распахнул двери первых музейных залов Гатчинский дворец только в дни празднования 40-летия со дня Победы в Великой Отечественной войне. Реставрационные работы продолжаются до сих пор.
Совета Депутатов МО «Город Гатчина» гатчинского муниципального района
Создание сайта: Гатчинский район
Кто жил в гатчине из царей
Гатчина стала собственностью великого князя Павла Петровича в августе 1783 г. К этому моменту у Павла и его супруги Марии Федоровны уже было пожалованное ранее имение Павловское (с 1796 г. — город Павловск).
Гатчина «досталась» новым хозяевам обустроенным поместьем, «с тамошним домом, со всеми находящимися мебелями, мраморными вещами, оружейною, оранжереею…». «Домом» был назван один из самых больших в окрестностях Петербурга дворцов, построенный по проекту архитектора Антонио Ринальди, ранее принадлежавший графу Григорию Орлову. Екатерина II пожаловала графу Гатчину весной 1765 г., и уже в следующем году был заложен каменный дворец. После смерти Григория Орлова императрица выкупила дворец у его наследников и подарила его сыну и невестке в честь рождения их старшей дочери, великой княжны Александры Павловны.
Романтический ореол подарка, который сделал великого князя «наследником» убийцы своего отца, дал возможность романистам и историкам называть Павла «русским Гамлетом». Тем не менее, видимо, облик новой резиденции задел чувствительные струны в душе нового хозяина Гатчины, и он с воодушевлением принялся за её обустройство. Возможно, здесь сыграло свою роль авторство Антонио Ринальди, который долгие годы исполнял обязанности архитектора «малого двора» великого князя Петра Федоровича в Ораниенбауме. Поскольку архитектурный облик дворца был уже вполне сформирован, то речь шла только о приспособлении его апартаментов и служб к вкусам и потребностям новых владельцев.
Великокняжеская чета жила дружно, но любимая резиденция у каждого из супругов была своя, что замечали современники. Например, князь Иван Михайлович Долгоруков, который в середине 1780-х гг. был приближен к «малому двору», писал в своих воспоминаниях: «В Гатчине он был хозяин, а в Павловске супруга его». Великая княгиня Мария Федоровна прилагала большие усилия, чтобы «её» Павловск «мог выдержать сравнение с Гатчиной», и в переписке с управляющим называла Гатчину «опасной соперницей».
В Гатчинском дворце с гораздо большей выразительностью проявились вкусы самого Павла Петровича, особенно это относилось к убранству его личных покоев. Конечно, по значимости архитектурно-художественной отделки собственные апартаменты Павла далеко уступали парадным залам. Но именно цельность всей обстановки, глубокий отпечаток душевного облика хозяина дворца делали эти помещения совершенно уникальными.
После смерти Павла I его покои в Гатчине стали своеобразным «семейным музеем» Романовых. По традиции, которая была заведена вдовствующей императрицей Марией Федоровной, обстановка комнат поддерживалась в том виде, каковой она была осенью 1800 г., когда Павел был в Гатчине в последний раз. Позднее были добавлены его вещи из Михайловского замка, в том числе, любимые картины, походная кровать императора, его одежда, шпага и трость. Личные вещи Павла были завещаны вдовствующей императрицей Марией Федоровной великому князю Константину Павловичу, и после его смерти в 1833 году были перевезены в Гатчину. По словам первого главного хранителя Гатчинского дворца-музея В. К. Макарова, «комнаты сохранились прекрасно. Отсюда ничего не унесено и очень немногое прибавлено».
Традиционно к комплексу личных апартаментов Павла I относят собственно жилые покои (Туалетная, Овальный и Башенный кабинеты), но и комнаты для «малых приемов» (Нижняя Кавалерская (Кавалергардская), Нижняя Тронная), и рабочие помещения для ежедневных занятий (Секретарская, Комната дежурного офицера, Знаменная и Кордегардия). Собственные апартаменты Павла I находились на первом этаже Центрального корпуса дворца.
Туалетная комната, Овальный кабинет и Башенный кабинет по планировке точно соответствовали комнатам Марии Федоровны, которые находились в бельэтаже. Отделка покоев супруги Павла Петровича поражала роскошью и изяществом. Лепное убранство, изысканный рисунок паркета, мебель, блеск хрусталя, фарфора, золоченой бронзы — все радовало глаз. Напротив, в комнатах великого князя «царили» картины, а архитектурный декор отличался суровой лаконичностью.
Живописные полотна заполняли все пространство стен. Это был своего рода «путеводитель» по внутреннему миру Павла Петровича. Его увлечения, политические пристрастия, самые значимые моменты жизни — все находило отражение в коллекции. Так, например, известны неприязненные отношения Павла с матерью и его уважение к памяти отца. Поэтому характерно, что в комнатах Павла Петровича не было ни одного портрета Екатерины II, и, напротив, в Овальном кабинете видное место занимал большой портрет отца, великого князя Петра Федоровича.
Илл. 1. Овальный кабинет. Головачевский К.,
копия с Ф. Рокотова Портрет великого князя
Петра Федоровича. ГМЗ «Павловск» ЦХ-2153-III.
Справа, на драпировке.
Более того, собрание картин Павла по подбору художников удивительно напоминало коллекцию, собранную Петром III в Ораниенбауме, как описал её воспитатель великого князя Петра Федоровича, Якоб Штелин.
Несмотря на то, что «пруссомания» Павла I , его преклонение перед военным и государственным гением Фридриха II, стала общим местом, изображений прусского монарха в личных комнатах Павла не было. Судя по подбору портретов, его симпатии были иные. Неоднократно отмечалось обилие всевозможных портретов французского короля Генриха IV Наваррского: скульптурных, тканых, живописных, гравированных. Например, в Башенном кабинете их было два, оба кисти Ф. Поурбюса (ЦХ- 2147-III и ЦХ-2148-III ГМЗ «Павловск»).
 Илл. 2. Гау Э. «Башенный кабинет». |
 Илл. 2. а. Бургиньон (Жак Куртуа) «Кавалерийская схватка» |
В Овальном кабинете находились и изображения двух прадедов Павла Петровича: родного — императора Петра I (ГМЗ «Гатчина» ГДМ-213-III) и двоюродного — короля Карла XII Шведского (Неизвестный художник. Портрет Карла XII . ГМЗ «Павловск» ЦХ- 2151-III).
Картины напоминали о приятных моментах путешествия в Европу, которое совершили великий князь с супругой инкогнито, под именем графа и графини Северных, в 1781 – 1782 годах. Это и охота на оленя в поместье принца Конде в Шантильи, запечатленная кистью непревзойденного Ле Пана (Ле Пан Жан Батист. Охота в Шантильи. ГМЗ «Павловск» ЦХ- 1519-III) в Туалетной и посещение Антверпена, вид которого написал Генрих Корт (Корт Генрих. Вид Антверпена. ГМЗ «Гатчина» ГДМ-49-III) в Овальном кабинете.
Илл. 4. а. Корт Г. Вид Антверпена.
Искренних друзей Павла Петровича можно пересчитать по пальцам одной руки. Одним из них была фрейлина Екатерина Ивановна Нелидова, которую великий князь ценил за ум и замечательную красоту души. Подарки, поднесенные ею Павлу Петровичу, можно было увидеть в Туалетной (Монограммист С. С. F. S. «Лазарь, просящий милостыню у стола богача» ГМЗ «Павловск». ЦХ-1516-Ш) и в Башенном кабинете — сцены солдатской лагерной жизни (Парные картины: Парросель Жозеф Франсуа (по старым описям — Ланкре). Солдаты на отдыхе. Обе переданы в 1930 в «Антиквариат». С 1937 в ГЭ. С 1946 в музее «Метехи» (Грузия)).
Из приобретений самого Павла I самые характерные — виды Гатчины (см. илл. 5. ГДМ-50-III) и Петергофа (Вид Монплезира в Петергофе. Башенный кабинет. ГМЗ «Павловск» ЦХ- 1464-III, Щедрин С. Фонтан Евы в Петергофе. Башенный кабинет. ГМЗ «Павловск» ЦХ- 1471-III) кисти С. Щедрина.
В 1920-1930-е гг. живописное убранство комнат Павла подверглось разорению; часть картин была передана в Эрмитаж, часть — в «Антиквариат». Например, в Овальном кабинете «выбыла» почти четверть картин. Сотрудники дворца-музея того времени смогли очень бережно и тактично восполнить утраты, подобрать замену им из картин, которые находились в кладовых дворца, но тоже принадлежали к коллекции Павла I.
У этого собрания счастливая судьба — в период Великой Отечественной войны были спасены все полотна. Напомним, всего на 1941 г. в Туалетной, Овальном кабинете и Башенном кабинете числилось 71 картина. Одно полотно, «Кавалерийская схватка» кисти Бургиньона из Башенного кабинета, которая считалась утраченной, была возвращена из Германии в 2005 г. (ГДМ-466-III, см. илл. 2. верхняя картина на правой стене).
В настоящий момент в собрании ГМЗ «Гатчина» есть только 10 картин из собственных покоев Павла I. И мы надеемся, что когда-нибудь будут восстановлены комнаты, которые В.К. Макаров назвал «редкостью европейского масштаба».
(публикация является переработкой статьи А.Э. Шукуровой «Картинное убранство личных комнат Павла I», опубликованной в журнале «Родина» №7. 2011).
Личные покои Александра III и его семьи в Гатчине
Гатчинский дворец в царствование императора Александра III стал постоянным местопребыванием царской семьи. В Гатчине семья проводила всю весну, с марта по май включительно, и осенне-зимний период с октября до новогодних праздников. 31 декабря императорская семья перебиралась в Аничков дворец на время знаменитых императорских балов. Здесь отмечали и дни рождения всех членов семьи. В Гатчине император провёл большую часть времени 1881-1894 гг.
Переезд в большей мере был обусловлен убийством террористами-народовольцами Александра II, в результате чего Александр III стал серьезно опасаться за безопасность своей семьи. Придворные также были напуганы и тревожились за жизнь нового императора. Поэтому уже 27 марта царь с семьей переезжает подальше от Петербурга.
С переездом императора в Гатчинский дворец государственные дела переносятся в Гатчину. Здесь царь проводил совещания, принимал иностранных гостей и утверждал назначения на должности.
Комнаты, в которых пребывали император и его семья располагались в антресольном этаже Арсенального каре. Обстановка там была очень простая, без царского блеска, но уютная и хорошо приспособленная для работы и отдыха. По натуре Александр III был консерватором, не любил всяких новшеств. Обожал простую сельскую жизнь на природе. Но «положение обязывает». . Императорская резиденция должна была оправдывать свой статус. Перед приездом царя Гатчинский дворец был отремонтирован и перестроен и как ни противился государь, но и значительно модернизирован. Камины и печи заменили калориферами и, частично, паровым отоплением. В рабочем кабинете Александра III появилась электрическая настольная лампа! (Гатчинский дворец был первым электрифицирован среди пригородов Санкт-Петербурга). В 1884 г. были закончены работы по постройке сети канализации и водопровода, в то же время была проведена первая в России междугородняя телефонная линия — между Петербургом и Гатчиной. А как иначе он смог бы управлять страной!
В остальном жизнь семьи протекала размеренно и, по отзывам современников, скорее напоминала жизнь богатого помещика в своем имении. Государь лично работал в парке, сажал деревья, чистил снег.
Во время войны Гатчинский дворец сильно пострадал от авианалетов, артобстрелов и пожара. Реставрация Гатчинского дворца началась значительно позже таких блистательных пригородов Санкт-Петербурга, как Петродворец или Пушкин. К счастью, многие предметы обстановки удалось сохранить благодаря своевременной эвакуации. Другие восстанавливались по частично сохранившимся образцам, документам, эскизам. Часть обстановки заменили сохранившимися аналогичными вещами того времени.
Далее тексты скопированы с музейных табличек.
Спальня Александра III и Марии Федоровны
Камермедхенская
В непосредственной близости от комнат царской семьи в антресольном этаже находились многочисленные служебные помещения.
Императриц и великих княгинь обслуживал целый штат женской прислуги. Промежуточное положение между свитой и придворнослужительницами занимали камер-фрау. Эти дамы отвечали за гардероб высочайших особ. Как писал адъютант великого князя Михаила Александровича А. А. Мордвинов, «в отличие от дворцовой прислуги, камер-фрау были хороших дворянских семей, очень развитые, обладавшие знаниями и хорошим домашним воспитанием». На их ответственности было хранение драгоценностей и исполнение поручений по разным личным заказам и покупкам. Камер-фрау Флотова, служившая при дворе в царствование Александра III, по воспоминаниям великого князя Кирилла Владимировича, перед Рождеством приходила и интересовалась, какие подарки они хотели бы получить на праздник.
Кроме того, в услужении при дворе состояли камер-юнгферы и камер-медхен — прислуга более низкого ранга. Впрочем, даже на эти должности девушек подбирали очень тщательно, они были образованы и знали языки. Они занимались утренним и вечерним туалетом своих хозяек, делали простые прически, не требовавшие умения парикмахера, стелили постели. Во двоце у некоторых из них комнаты располагались прямо при гардеробе высочайших особ. При гардеробе также были гладильщицы и портнихи, которые приводили в порядок платья и при необходимости могли внести изменения в готовый наряд.
Кабинет (гостиная) императрицы Марии Федоровны
«Я пришел в изумление, когда пройдя все залы, все гостиные и спустившись вниз по лестнице в какой-то коридор, остановлен был скороходом у одной двери и услышал от него, что это дверь в кабинет императрицы. Я вошел в маленькую комнату, где застал императрицу в обстановке. где не было заметно ни малейшего признака роскоши к где никак нельзя было представить себе жилище русской царицы», — вспоминал друг государя В. И. Мещерский.
Рабочий кабинет Марин Федоровны служил также гостиной для интимного кружка императорской семьи. В отличие от всех остальных помещение антресольного этажа, личные комнаты владельцев отделали в 1890-е годы ситцем, стены кабинета были обиты цветным бархатом. Мягкие «кутаные» кресла и диваны, многочисленные столики и этажерки давали возможность комфортно расположиться приглашенному обществу. Милые сердцу вещицы, многочисленные фотографии соседствовали с акварелями, выполненными как самой хозяйкой, так и профессиональными художниками — К. Е. Маковским, В. К. Верещагиным, М. А. Зичи, М. Кураном, Ж. Л. Жеромом.
«Кто из близких посетителей Гатчины не знает этой комнаты? — писал С. Д. Шереметьев. И здесь, у самых дверей стояло кресло, приложенное к пианино, перед которым стоял табурет. На это кресло после завтрака неизменно садился Государь и пил кофе. В это время Императрица, сидя на кушетке, разговаривала с кем-либо из присутствующих. Эти разговоры у пианино для меня незабвенны».
Воссозданная обстановка с большой точностью воспроизводит атмосферу и облик интерьера. Мемориальная мебель (столик с вышивкой, письменный стол императрицы. этажерка и угловая полка) дополнена тщательно подобранными аналогами историческим предметам. Сохранились живописные полотна, украшавшие комнату при Марии Федоровне: «Присяга великого князя Александра Александровича» Вилевальди, «Великий князь Михаил Александрович за рисованием» К. В. Лемоха и «Борзые собаки» Р. Ф. Френца.
Столовая
Столовая в антресольном этаже служила местом сбора семьи и близких лиц, приглашенных к трапезе, — одновременно за стол садилось не более шести-семи человек.
Организация питания царской семьи неоднократно подвергалась реформированию, не всегда приводящему к положительным результатам — во главе кухни стоял наемный метрдотель, которому подчинялись все повара и рабочие, оплачиваемые из гофмаршальской части Министерства двора. Метрдотелю бесплатно предоставлялось все оборудование, но продукты он закупал на собственные средства. Заказы принимались ежедневно, как в ресторане. Существовали обыкновенные, «комплексные», и «экстра» обеды: например, завтрак из четырех блюд для их величеств готовили на четыре персоны, с учетом приглашенных; он стоил 12 рублей, а для каждого нового гостя кушанье оплачивалось отдельно. Обед состоял из пяти блюд и стоил 16 рублей. Ужин включал одно холодное или горячее блюдо и стоил 6 рублей. За гарнир плата не полагалась, отдельно оплачивались деликатесы и ранние овощи.
Государь, будучи бережлив в расходовании средств на личные нужды, предпочитал простой здоровый стол. Никаких особенных гастрономических предпочтений современники у него не отмечали, разве что одним из его любимых блюд были «поросенок под хреном» с солеными огурцами, да простокваша, а из напитков — квас и мадера. Будучи уже смертельно больным и устав от «ресторанной» еды, просил принести обед из близлежащих казарм или Егерской слободы, или вообще довольствовался «незамысловатой стряпней» кухарки одного из своих чиновников.
Воздержанный в «питие» (вопреки распространенным после 1917 года сплетням), император, тем не менее, способствовал развитию отечественного виноделия. При нем к праздничному столу взамен заморских вин подавали различные сорта крымских заводов. Значительно расширилось гатчинское хозяйство — все молочные продукты, фрукты и овощи доставлялись из дворцовой фермы и оранжерей.
Интерьер столовой воссоздан на основе большого количества сохранившихся мемориальных предметов: живописные и акварельные произведения художников А. П. Боголюбова («Невский фарватер»), А, А. Рипони («Евреи в синагоге»), Г. Брока («Парад датских войск»), Зентца («Девочка в мастерской художника»), Э. Детайля («Барабанщик»); предметы декоративной бронзы (статуэтки короля Дании Христиана IX и конного кирасира, китайские вазы, курильница); фарфоровая ваза Копенгагенской Королевской мануфактуры по модели А. Э. Крота; два стула — все эти экспонаты эвакуированы в годы Великой Отечественной войны и заняли свои исторические места.
Кабинет Александра III
Место для рабочего Кабинета не было случайным — государь любил выбирать для уединенного труда «вышки» или башни. Из окон гатчинского кабинета открывался прекрасный вид на озера и парк. Комната через винтовую лестницу сообщалась с приемными апартаментами бельэтажа. Кроме того, кабинет находился над бывшим Малым кабинетом императора Николая I, деда Александра III, память которого он глубоко чтил и на которого старался походить.
Комната была плотно заставлена мебелью, при этом оставаясь скромной и уютной: три письменных стола, шкафы и этажерки с книгами, диван и кресла для посетителей, которых государь приглашал садиться во время приемов. На стенах находились живописные и акварельные работы с изображениями лесных пейзажей и морских видов. Как и остальные помещения, комнату наполняли произведения декоративного искусства, изделия из фарфора и стекла, множество фотографий. Печати, прессы, охотничьи ножи и курительные приборы соседствовали со столярными и слесарными инструментами, стереоскопом и шахматами.
«Я увидел те же маленькие комнаты и ту же полнейшую простоту, а когда вышедший камердинер мне сказал „Государь вас просит», и я вошел в кабинет русского государя, мне показалось, что я в комнате скромного но положению и по средствам жильца в хорошо содержимом доме», — вспоминал князь В. П. Мещерский, друг юности царя.
В этом кабинете император часто работал до трех часов ночи. Приватность помещения строго охранялась, ведь здесь находились бумаги государственной важности. Даже уборка производилась в присутствии дежурного лица, и все-таки для самых близких самодержцу людей, его детей, этот закон был «не писан»; великая княгиня Ольга Александровна, будучи в эмиграции, рассказывала, что младшие дети, она и брат Михаил, часто бывали здесь у отца, он позволял им играть и даже ставить печати на бумаги. Мария Федоровна приходила в кабинет супруга для совместного чаепития, после которого нередко оставалась работать со своими бумагами. Когда император болел, обед для него приносили в кабинет, и он трапезничал в одиночестве.
«Кабинет великого князя»
Кабинеты великих князей Николая Александровича и Георгия Александровича находились в соседнем крыле антресольного этажа Арсенального каре и были одинаково обставлены. Кабинет временно воссоздан на месте первой Гардеробной императора Александра III.
Кабинеты Николая и Георгия сообщались с их общей спальней; с другой стороны находилась классная комната. На столах, книжных шкафах и этажерках размещались предметы, необходимые для обучения: письменные приборы, книги, инструменты. Здесь великие князья готовили домашнее задание, занимались любимыми делами. Их обязанностью было ежедневное заполнение личного дневника, что они делали по возможности и на протяжении всей последующей жизни.
Дети в императорской семье делились на «старших» и «младших», у них формировался свой крут друзей, которые приезжали в Гатчину по воскресным дням и в праздники. Александр III любил проводить свободное время со своими детьми и их товарищами; юные гости без смущения играли с государем, отвечали ему любовью и доверием.
Цесаревич Николай обучался по гимназическому курсу, а в 1885-1890 годах — по специальной программе, дававшей наследнику престола знания по экономике, праву и военному делу. Воспитатель Г. Г. Данилович привил ему с ранних лет качества, поражавшие современников — сдержанность, выносливость и самообладание. Его брат Георгий, напротив, обладал живой и артистичной натурой; его бесконечные шутки и розыгрыши, которые коснулись даже преподавателей и воспитателей, долго помнили юные друзья великих князей.
Из обстановки Кабинетов Николая и Георгия сохранились письменные столы, табурет бочка, сундук и шахматный столик. Представленные экспонаты: модель мортиры, теодолит, рог тура, охотничьи трофеи, настольные игры и другие предметы — являются аналогичными тем, что бытовали в кабинетах великих князей.
Кабинет великой княжны Ксении Александровны
Комнаты Ксении Александровны примыкали к апартаментам родителей, в частности, соседствовали с гардеробными («уборными») государя. Интерьер Кабинета (или «комнаты рядом с ванной», как ее еще называли) временно воссоздан на месте второй Гардеробной императора.
Апартаменты отличались изысканностью и единством стиля. Стены были затянуты светлым английским вощеным ситцем с мелким цветочным рисунком. Основным украшением интерьера были фотографии разных лет. В 1894 году Ксения вышла замуж, часто приезжала в Гатчину с мужем и детьми, подолгу жила здесь, поэтому на фотографиях можно увидеть не только изображения близких людей в бытность императора Александра III, но и семейные снимки великого князя Александра Михайловича и Ксении Александровны с детьми, Николая II с супругой. В комнатах находились декоративные произведения из фаянса, фарфора, стекла производства европейских мануфактур и Императорского фарфорового завода.
Из обстановки кабинета сохранился рабочий столик с отделениями для рукоделия, а также статуэтка с изображением Александра III работы А. В. Вернер. Значительное место в убранстве личных комнат императорской семьи занимали коллекции анималистической пластики — в шкафу-горке экспонируются фарфоровые фигурки животных и птиц из собрания музея.
Фотографии тщательно подобраны по историческим описям и являются копиями или аналогами тем, что были размещены в кабинете при великой княгине.
Внутренние двери дворца обычно вели в коридоры, прихожие или небольшие комнаты, где находились ванные, ватерклозеты и гардеробные. В данном случае в помещении за кабинетом демонстрируются биде и туалетное кресло.
Спальня великой княжны Ксении Александровны
Обстановка Спальни была достаточно скромной и типичной для своего времени: столик для умывания, бельевые шкафы, зеркала, кушетка и кресла «кутанки». Просторная кровать располагалась за широкой ширмой. На стенах — большое количество семейных фотографий разных лет, на которых запечатлены родители, братья, сестра Ольга, муж и дети великой княгини, а также родственники со стороны европейских королевских домов. В комнате находились иконы и пасхальные яйца, а у окна стоял туалетный столик, густо задрапированный атласом и кружевами.
Интерьер воссоздан на своем историческом месте. Большой бельевой шкаф в углу был найден на территории Гатчины после войны; сохранилась также витрина в стиле «жакоб», часы «Мальчик с кеглями», украшавшие интерьер спальни при хозяйке — великой княгине. Этюд художника К. В. Лемоха «Крестьянская девочка» ранее находился в гостиной Ксении Александровны.
Кровать, столик с мраморной столешницей и прибором для умывания, диван с креслами и предметы декоративного искусства идентичны историческому убранству.
Аналоги фотографий, которые ранее наполняли спальню и другие личные комнаты Арсенального каре, но были утрачены в годы Великой Отечественной войны, обнаружены в российских исторических архивах и музеях и на экспозиции представлены в копиях. Значительная часть снимков происходит из Виндзорского королевского дворца. Его хозяева приходились близкими родственниками императорскому дому (императрица Мария Федоровна и королева Александра — сестры). Ведя переписку, члены царствующих фамилий часто обменивалась фотографиями.
Кабинет великого князя Михаила Александровича
В кабинете великого князя стояли два письменных стола и столик, этажерки, кресла и стулья, книжные шкафы, диван и фисгармония. Стены украшали живописные работы, акварели, рисунки, многочисленные фотографии, фарфоровые блюда. Во время оккупации Гатчины в 1941-44 значительная часть предметов была утрачена, а те, что удалось спасти, после войны поступили в другие музеи. В настоящее время лишь некоторые мемориальные вещи вернулись в Гатчинский дворец.
Интерьер воссоздан на основе исторических документов и фотографий, в нем использованы личные вещи, принадлежавшие великому князю — книги, мебель, живопись, оружие, дорожный сундук. Модель паровой машины (слева на окне) фирмы О. Рихтера — из исторической коллекции дворца.
На полке — модель батарейной пушки, подаренная Михаилу Александровичу в начале 1900-х годов капитаном А. П. Некрасовым.
На подставке — портрет четырнадцатилетнего великого князя Михаила за рисованием в своем кабинете (худ. К. В. Лемох, 1892). Еще одна живописная работа, находившаяся в апартаментах: «Вид в Петергофе» художника И. В. Болдырева (1908). Картина была подарена великому князю камер-фрау царской семьи Фон-Флотовой.
Особенный интерес представляют вещи, чудом сохраненные в эмиграции супругой Михаила Александровича Н. С. Брасовой и переданные в дар Гатчинскому дворцу-музею в 2003 году ее внучкой Полин Грей. Особое место среди них занимает скульптурный погрудный портрет великого князя работы С. Ю. Судейкина, выполненный в 1913 году, когда великий князь был в Англии. К этой коллекции относится также дорожный саквояж (на сундуке), деревянная резная фигура медведя, бинокль и другие предметы быта (на столе и полке).
Обстановку комнаты дополняют тщательно подобранные вещи эпохи, аналогичные мемориальным. Великий князь увлекался фотографией, у него было несколько фотокамер и лаборатория печатания снимков. В кабинете экспонируется фотоувеличитель фирмы Jса Аct.- Ges, Германия и фотокамера кон. XIX — нач. XX в. Многочисленные фотографии повторяют те, что находились здесь при Михаиле Александровиче.
Детей императора обучали игре на различных инструментах. В интерьере демонстрируется гармония, изготовленная в Западной Европе (ранее здесь стояла фисгармония конца XIX века фабрики Ю. Г. Циммермана, подаренная великому князю на Рождество матерью, вдовствующей императрицей Марией Федоровной). До войны в его комнатах числилась также скрипка, две флейты и другие небольшие духовые инструменты. На подоконнике стоит фонограф Томаса Эдисона. В 1889 году именно в Гатчине поверенный изобретателя продемонстрировал императорской чете один из звукозаписывающих аппаратов. В дальнейшем великий князь неоднократно проводил эксперименты с фонографом, к сожалению, записи его голоса не сохранились.
На письменном столе — телефонный аппарат фирмы «Эриксон» 1895 года. Телефонная связь во дворце появилась при императоре Александре III. Вся семья, в том числе и Михаил Александрович, использовала ее также для прослушивания опер, проходивших в театрах Санкт-Петербурга. В комнатах Михаила Александровича, как и во всем дворце, много охотничьих трофеев и наглядных пособий.
Обучение детей императора Александра III в Гатчинском дворце
Детство и юность детей и семьи императора Александра III прошли в стенах Гатчинского дворца. Поскольку их пребывание здесь продолжалось с осени до конца весны, значительную часть времени великие князья проводили за учебными занятиями.
Во дворце были оборудованы специальные классы для «домашнего» обучения. Занятия старших детей, великих князей Николая и Георгия Александровичей, преимущественно проходили в классной комнате антресольного этажа в Арсенальном каре. Классная комната младших детей, Михаила и Ольги, располагалась в бельэтаже того же корпуса. Для самостоятельных занятий в распоряжении каждого из великих князей и княжон был свой рабочий кабинет.
В юго-восточной башне Арсенального каре находилась «учительская», а над ней — физический кабинет, где, вероятно, хранились приборы и проводились различные физические опыты. Поскольку все великие князья увлекались ставшей модной и доступной для непрофессионалов фотографией, во дворце имелась фотолаборатория. Когда подросли младшие дети, в центральном корпусе для великого князя Михаила Александровича на первом этаже оборудовали столярную мастерскую, а на третьем находились гимнастический и фехтовальный залы. Эти комнаты посещались очень часто, так как все дети императора Александра III любили физические упражнения. В памятных книжках Михаил постоянно отмечал: «играли на гимнастике», «пошли на гимнастику, где играли в темных комнатах», «играли в комнатах наверху».
Первой учительницей старших великих князей стала Александра Петровна Олленгрэн. Ей, по воспоминаниям ее сына — ровесника царских детей, отец-император дал наказ по воспитанию своих сыновей: «Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру. Учите хорошенько, послаблений не делайте, спрашивайте по всей строгости, не поощряйте лень в особенности». Олленгрэн обучала мальчиков первоначальной грамоте, чтению и счету. В раннем детстве воспитателем Николая (а впоследствии и его братьев) был англичанин Карл Осипович Хис, в 1877 году его сменил генерал Григорий Григорьевич Данилович. В его обязанности также входил подбор преподавателей, которые должны были обеспечить образование великих князей по гимназическому курсу.
Регулярные занятия царских детей по отдельным дисциплинам начинались с восьмилетнего возраста и продолжались 13 лет. Для Николая и Георгия были составлены специальные учебные программы из двух курсов. Общеобразовательный восьмилетний курс включал предметы расширенной гимназической программы, где особое внимание уделялось изучению политической истории, русской литературы, английского, немецкого и французского языков. Второй курс высших наук длился пять лет и посвящался изучению военного дела, юридических и экономических наук, необходимых для государственного деятеля. Особое внимание уделялось обучению цесаревича Николая Александровича.
Занятия начинались с восьми утра и продолжались после дневной прогулки, часто растягиваясь на целый день. У младших детей распорядок был составлен немного иначе. Великая княгиня Ольга Александровна в воспоминаниях писала: «Еще мальчиком Миша приходил ко мне в комнату каждое утро, и мы вместе завтракали. После завтрака мы шли на прогулку или катались верхом, чтобы размяться перед началом дневных занятий. Уроки начинались в восемь утра, когда появлялись наши первые учителя, и продолжались с короткими перерывами между занятиями до трех часов пополудни». После был обед, который проходил совместно с двумя наставниками — месье Тормейером и мистером Хисом. За обедом Ф. Тормейер читал отрывки из французских книг, и как писала великая княгиня, «со многими французскими произведениями я познакомилась именно таким образом». Когда на обеде присутствовал мистер Хис, то он проверял произношение английского языка. Обед, очевидно, из-за таких импровизированных занятий, продолжался до половины шестого, после чего Ольга и Михаил отправлялись на конную прогулку.
Учебное расписание детей включало самые разнообразные предметы. Вместо латинского и греческого языков вводились новые науки: минералогия, ботаника, зоология, анатомия, физиология. В то же время существенно расширены были курсы истории, русской словесности и иностранных языков (немецкий, французский, английский). Цикл высшего образования включал политическую экономию, право, военное дело, тактику и стратегию, военную географию и т.д. Помимо основного курса наук обучались рисованию, танцам, игре на различных музыкальных инструментах, занимались верховой ездой. Лекции великим князьям читали известные ученые — профессора, академики, высшие чиновники. Среди них химик Н.Н Бекетов, генерал Н.Н. Обручев, специалист по фортификации генерал Ц. А. Кюи, военный теоретик генерал М.И. Драгомиров, экономист Н.Х. Бунте, правовед К.П. Победоносцев, историк Е Е.Замысловским, литературовед И.Н.Жданов и другие. Духовник императорской семьи Иоанн Леонтьевич Янышев вел «Закон Божий» и историю церкви.
Занятия продолжались и во время летних путешествий, и зимнего пребывания в Аничковом дворце. Понятия закрепленных каникул в царской семье не существовало.
Кто жил в гатчине из царей
Статья опубликована в альбоме: Императорские резиденции. Зимний дворец. Петергоф. Царское Село. Павловск. Ораниенбаум. Гатчина. 400 лет дому Романовых. СПб.: Издательство Альфа-Колор», 2013.
Семенов В. А.
Гатчина занимает особое место среди петербургских пригородов. Неповторим облик Гатчинского дворца непохожего на другие загородные резиденции. Огромные размеры, десять башен, стены, облицованные местными известняками, подземный ход, ведущий к озеру, окружают его ореолом романтической загадочности. Единое, неразрывное художественное целое с дворцом составляет Гатчинский парк — один из первых пейзажных парков в России.
Заложенный 30 мая 1766 года дворец строился для графа Григория Орлова — фаворита Екатерины II, ближайшего и самого доверенного советника императрицы. Дворец возводился по проекту итальянского архитектора Антонио Ринальди (1709-1794). Надо полагать, выбор зодчего был сделан не без влияния государыни, ценившей высочайшее мастерство и изысканный вкус Ринальди. Екатерина любила посещать усадьбу «Гатчинского помещика», как она называла Г. Г. Орлова, и каждое лето неоднократно приезжала в Гатчину и проводила здесь по несколько дней. Последний раз императрица посетила Гатчинский дворец, причем в сопровождении цесаревича и его супруги, 23 мая 1777 года, когда работы во дворце уже подходили к концу.
Неизвестный художник.
Портрет Г. Г. Орлова.
1760-1770-е. ГМЗ «Гатчина».
В 1783 году граф Г. Г. Орлов умер, императрица Екатерина II выкупила мызу Гатчина у его наследников и подарила ее своему сыну. Столь щедрый подарок был сделан в честь рождения старшей дочери Павла Петровича и Марии Федоровны — великой княжны Александры Павловны. Цесаревич остался очень доволен полученным даром и писал митрополиту Платону: «Место само собой весьма приятно, а милость сама по себе дорога». С этого момента начинается история великокняжеской, а 1796 года императорской Гатчины. Здесь возникает совершенно особый мир с неповторимой атмосферой: одна из основных (наряду с Петергофом и Царским Селом) загородных императорских резиденций, и вместе с тем уютное родовое и семейное гнездо.
Получив Гатчину, Павел Петрович сразу же начал перестраивать быт ее обитателей, рассматривая новое имение в качестве плацдарма для будущих преобразований в масштабах всей страны.
Ф. Н. Рокотов. Портрет императрицы Екатерины II. 1763. ГМЗ «Павловск».
До 1941 года в собрании Гатчинского дворца-музея.
По указу и под непосредственным наблюдением великого князя прокладывались улицы, возводились общественные здания, появлялись мануфактуры и фабрики. Гатчинская мыза превратилась в маленькое государство, напоминавшее современникам Пруссию, порядки которой великий князь в тот период считал образцом государственного устройства. Не случайно одним из кумиров Павла был прусский король Фридрих II Великий, с которым он познакомился во время своего первого заграничного путешествия в 1776 году. Его влияние явственно ощущается и в военных начинаниях цесаревича. Знаменитые «гатчинские войска» к ноябрю 1796-го насчитывали почти две с половиной тысячи человек. Ежегодно весной и осенью в Гатчине производились учения. На озерах разыгрывались маневры гатчинской флотилии с абордажами и десантами.
Г. С. Сергеев. Парад на плацу перед Гатчинским дворцом. ГМЗ «Гатчина».
«Утро все в жертву приносилось Марсу и Беллоне, а остальная часть дня посвящаема была забавам… Стол всегда прекрасный, по вечерам музыка в саду и разные игры, или благородный театр или немецкий; в саду качели, кегли, свайка, в комнатах волан, жмурки, фанты, танцы и разные другие игры. Всякий ими пользовался и принимал во всех забавах участие. Свобода в обращении у меньшего Двора ничем не стеснялась, и каждый забывал, что у будущего Царя в гостях», — вспоминал князь И. М. Долгоруков. Любимым развлечением великокняжеской четы были театральные представления. В Гатчинском дворце был небольшой, но, по отзывам современников, очень хороший театр. Спектакли шли почти ежедневно. Особенно любили модную забаву — любительские пьесы с пением и балетом, роли в которых исполнялись придворными. В особенно торжественных случаях подробные инструкции и программы собственноручно составляла сама великая княгиня. Как, например, в празднование дня рождения Павла Петровича (20 сентября), когда спектакль сопровождался иллюминацией сада и фейерверком. Пьесы для театра писали Г. И. Чернышев и Ф.-Г. Лафермьер, а музыку — Д. С. Бортнянский.
Через пять дней после своего вступления на престол, 11 ноября 1796 года, Павел I даровал мызе городские права. По мысли императора Гатчина должна была стать образцовым городом Российской империи. Наступил новый этап и в развитии дворца. Ничто теперь не мешало Павлу воплотить в жизнь свою давнюю мечту — перестроить его и перепланировать помещения так, чтобы он соответствовал своему новому статусу — императорской резиденции. Абсолютное большинство работ выполнялось по проектам и под руководством архитектора Винченцо Бренна (1747-1818), творчество которого в наибольшей степени отвечало вкусам его сюзерена.
Парадные залы дворца стали при Павле-императоре местом великолепных придворных церемоний — приемов иностранных послов, аудиенций высшим сановникам империи, парадных обедов и балов. Особенно пышные торжества происходили в Гатчине осенью 1799 года, когда состоялось бракосочетание великих княжон — Елены Павловны и Александры Павловны. 24 октября 1799 года во дворце состоялся грандиозный бал-маскарад для дворянства и купечества. Придворной конторой было роздано 1112 билетов. Парадные спектакли, обеды и балы чередовались с обилием церковных церемоний, благодаря съезду в Гатчину всего Святейшего Синода. 12 октября Павел I в торжественной аудиенции принял депутатов Ордена св. Иоанна Иерусалимского, гроссмейстером которого он был провозглашен в 1798 году. В этот день в Гатчину были перенесены святыни, принадлежавшие Ордену. Когда Мальта была захвачена французскими войсками, великий магистр ордена фон Гомпеш, покидая остров, увез с собою десницу святого Иоанна Крестителя, часть Животворящего Креста Господня и чудотворный образ Филермской Божией Матери. Затем святыни оказались в России и в Гатчине были переданы новому великому магистру Ордена, а затем внесены в дворцовую церковь. В память этого события Русская Православная церковь установила праздник. С Мальтийским орденом связана одна из жемчужин дворцово-паркового ансамбля — Приоратский дворец, сооруженный по проекту Н. А. Львова в 1797-1799 годах. 23 августа 1799 года состоялось высочайшие повеление императора Павла I: «Находящийся в городе Гатчине на Черном озере Приорат со всеми принадлежащими к нему строениями, всемилостивейше жалуем Ордену Св. Иоанна Иерусалимского»[1].
С. Тончи. Портрет императора Павла I в Мальтийском
одеянии. 1798-1801. ГМЗ «Гатчина».
Приорат заслуживает особого внимания не только с исторической точки зрения, но и как первоклассный архитектурный памятник, а также как постройка, возведенная по уникальной землебитной технологии — из прессованной и просушенной земли.
Апофеозом торжеств 1799 года стало событие, которое в первый раз произошло в стенах загородного дворца. 11 ноября «при Дворе Его Императорского Величества учинено было Общее собрание Правительствующего Сената». Собрание происходило в Чесменской галерее дворца, где специально был установлен императорский трон.
В 1800 г. императорский двор переехал в Гатчинский дворец в августе и оставался здесь до ноября. В виду придворного траура по случаю кончины великой княжны Марии Александровны, жизнь во дворце той осенью была тихой, в отличие от предыдущего года, запомнившегося пышными праздниками и церемониями. 1 ноября Павел I отправился в Петербург для освящения своей новой резиденции — Михайловского замка. Как оказалось, что уезжая в этот день, он покидал любимую Гатчину навсегда.
После гибели императора Павла I в результате дворцового переворота в ночь с 11 на 12 марта 1801 года, Гатчина переходит в собственность его вдовы — императрицы Марии Федоровны. Больше 27-ми лет — вплоть до своей смерти, 24 октября 1828 года, она была полноправной владелицей дворца и города. Вдовствующая императрица регулярно бывала в Гатчинском дворце, однако крупных строительных работ в нем не велось. В 1809-1811 годах были внесены лишь некоторые изменения в оформление ряда интерьеров главного корпуса. Эти работы проводились под руководством А. Н. Воронихина. Одной из стоявших перед ним задач было приспособление помещений дворца «на случай зимнего пребывания».
В. Л. Боровиковский.
Портрет императрицы Марии
Федоровны. 1796. ГМЗ «Гатчина».
Согласно завещанию Марии Федоровны Гатчина перешла к императору Николаю I. 28 декабря 1828 были опубликованы именные указы Сенату и министру императорского двора, согласно которым «Гатчинский дворец со всеми принадлежащими к оному зданиями, заведениями, садами, деревнями и всякими угодьями» становился личной собственностью царствующего императора и поступал в ведомство министерства императорского двора.
С Гатчинским дворцом Николай Павлович был знаком с раннего детства. В своих заметках, посвященных младенческим годам, он описывает некоторые события придворной жизни павловской эпохи. Николаю было тогда три с половиной года, естественно, его воспоминания носят отрывочный характер. Однако он запомнил, как «во время происходившего на гатчинском дворе парада отец, бывший на коне, поставил меня к себе на ногу», «как несли первые штандарты кавалеров Мальтийской гвардии». Несколько раз в этих достаточно коротких записках Николай пишет о взаимной любви младших детей и своего отца — императора Павла I: «Отец мой нас нежно любил»; «Мы очень любили отца, и обращение его с нами было крайне доброе и ласковое». Это подтверждается свидетельством барона М.А. Корфа, по словам которого Павел «страстно любил малолетних детей своих» и «когда только являлся досуг, он играл с ними и забавлял их, как отец семейства в частном быту. Великих князей Николая и Михаила Павловичей он обыкновенно называл: мои барашки, мои овечки, и ласкал их весьма нежно».
Любовь к отцу, постоянное уважение к его памяти подпитывались матушкой, создавшей своеобразный культ своего супруга. Посеянные семена пали в благодатную почву. Николай подхватил идею Марии Федоровны по созданию в Гатчинском дворце мемориала Павла I. Сначала речь шла о сохранении в неприкосновенности его личных комнат на первом этаже Центрального корпуса. Они не только поддерживались в неизменном виде, но и регулярно пополнялись предметами, принадлежавшими покойному императору.
Неизвестный литограф. Портрет императора Николая I.
Вторая четверть XIX века. ГМЗ «Гатчина».
Несмотря на внимательное отношение к прошлому дворца, пребывания императорской семьи здесь в 1830-е были весьма кратковременны. Значительная часть времени посвящалась различным развлечениям: спектаклям, на которые приглашалось до 300 человек, балам, обедам, охотам в Зверинце. Когда посещение совпадало с военными маневрами, проводившимися в окрестностях Гатчины, Николай Павлович почти никогда не оставался ночевать во дворце, а по окончании увеселений отправлялся в поле к войскам, где для него раскидывалась палатка, в которой он оставался на ночлег. По воскресным и праздничным дням в дворцовой церкви совершались литургии при участии хора, в котором обязательно пели великие князья и княжны и сам государь.
Первое по-настоящему длительное пребывание в Гатчине относится к 1844 году: с 14 сентября по 21 ноября. Причиной его послужило печальное событие: кончина великой княжны Александры Николаевны. Императорская семья проводила здесь время в трауре и в полном уединении. Именно тогда окончательно стало ясно, что дворец не приспособлен для проживания императорской семьи и двора. Помещения его устарели и физически, и морально. Во дворце длительное время не проводилось серьезных ремонтных работ, поэтому многие апартаменты находились в плачевном состоянии. Кроме того, комнаты императорской семьи уже не соответствовали требованиям комфорта того времени, а залы не могли выполнять представительские функции.
Император Николай I с придворными перед картиной
И. Б. Лампи «Император Павел I со свитой».
1853. ГМЗ «Петергоф».
В кратчайшие сроки архитектором Р. И. Кузьминым был подготовлен проект, и уже в декабре 1844 года Николай I подписал указ о перестройке одного из боковых корпусов – Кухонного каре. Весной 1847 года начинаются активные работы в Арсенальном каре, где располагались апартаменты императорской семьи. Арсенальное каре по сути дела превратилось в новый обширный дворец, включавший в себя свыше двухсот помещений. 30 июля 1852 года все вновь отделанные комнаты в Арсенальном каре были освящены, что знаменовало собой окончание работ. Р. И. Кузьмин блестяще справился с поставленной задачей. Не зная истории дворца, можно подумать, что он создавался не десятилетиями, а родился как творение одного мастера. Настолько тактично Р. И. Кузьмин отнесся к достижениям своих предшественников, стараясь оставить все лучшее, что было создано ими, творчески развивая и дополняя их идеи.
Неизвестный художник. Открытие памятника императору Павлу I. 1851.
Бумага, наклеенная на холст, литография, смешанная техника. 30х43,3. ГМЗ «Гатчина».
Во время строительных работ, с 1847 по 1852 год, Николай I бывал во дворце эпизодически. Памятным было лишь посещение дворца в 1851 году. 1 августа этого года произошло знаменательное событие в истории Гатчины — открытие памятника императору Павлу I. После торжественной церемонии был устроен смотр гвардейским частям, сформированным в царствование Павла I, во время которого восьмилетний великий князь Николай Александрович в мундире лейб-гвардии Павловского полка прошел парадным маршем во главе первого взвода этого полка. А шестилетний великий князь Александр Александрович (будущий император Александр III), в солдатской форме Павловцев, в высоком остроконечном кивере и с ружьем у ноги, стоял на часах у монумента. В тот же день, состоялся обед, после которого высочайшие особы с гостями вышли на балкон Белого зала, где «кушали кофе и обозревали представленных их величествам нижних воинских чинов одетых в форму времен Императора Павла I».
Во время работ по перестройке здания Николай I окончательно пришел к выводу, что Гатчинский дворец должен стать не просто еще одной загородной императорской резиденцией. По мысли Николая во дворце и, в первую очередь, в Арсенальном каре должны были быть созданы определенные тематические комплексы музейного характера, связанные, прежде всего, с павловской эпохой. Это полностью отвечало отношению Николая I к истории и дворцовым собраниям. В 1840-е годы в Зимнем дворце были оформлены известные Романовская и Петровская галереи. Практически в те же годы, когда велась перестройка Гатчинского дворца, шло строительство Нового Эрмитажа, торжественное открытие которого состоялось 5 февраля 1852 года. В процессе его строительства, видимо, императору стало ясно, что далеко не все коллекции можно будет разместить в новом здании. Гатчинский дворец как нельзя лучше подходил для этой цели; именно тогда началось создание «пригородного Эрмитажа», как часто называли дворец до Великой Отечественной войны. Поступление предметов в Гатчину в 1850-е годы шло постоянно. Преобладающую роль среди них играли портреты эпохи Екатерины II и Павла I. Это привело к тому, что даже в знаменитой Китайской галерее не только размещалась богатейшая коллекция восточного фарфора, но и большое количество портретов современников Павла I и членов его семьи. Гатчинское собрание включало в себя работы А. П. Лосенко, В. Эриксена, Ф. С. Рокотова, В. Л. Боровиковского, С. С. Щукина, С. Тончи и других знаменитых живописцев.
В 1853 году Николай I посетил Гатчину уже четыре раза: с 1 по 9 мая, 6-го июня, когда он приезжал для встречи своей сестры королевы Нидерландов — Анны Павловны, с 15 по 17 августа, когда состоялись проводы королевы и, наконец, с 29 октября до последних чисел ноября. Впервые Николай I провел в Гатчине целый месяц не ввиду чрезвычайных обстоятельств, а, можно сказать, в «плановом порядке», выезжая в этот период только на полковые праздники в Царское Село и Петербург и обязательно возвращаясь в тот же день обратно. Пребывание во дворце императорской семьи в 1854 г. было еще более длительным: с 4 октября по 21 декабря. В первый же день император в сопровождении великих князей и свиты выехал на плац перед дворцом, где совершились проводы Егерского полка, выступавшего в поход на Крымскую войну. Затем практически каждый день Николай I провожал различные воинские части в действующую армию.
Совершенно иначе, чем в последние годы николаевского царствования, выглядит картина высочайших посещений при императоре Александре II, который явно никакого интереса к пребыванию в Гатчинском дворце не испытывал. За свое более чем 25-летнее царствование он лишь 5 раз оставался во дворце дольше, чем на сутки. Причем 4 из них приходится на 1856, 1858, 1859 и 1862 годы, то есть на первые годы правления. В 1857 г. в Гатчину была переведена Императорская охота и дворец интересовал императора чаще всего как место кратковременного отдыха или ночлега при выездах на охоту.
Великий князь Александр Александрович вплоть до своего вступления на престол также посещал Гатчину довольно редко. По крайней мере, если судить по специальному журналу для записывания высочайших пребываний в Гатчине, заведенному в Гатчинском дворцовом правлении, начиная с 1865 г., когда Александр стал наследником, он ни разу не провел во дворце более 2-х дней. Чаще всего целью посещения, как и у его отца, была охота. Великокняжеская жизнь Александра Александровича, казалось бы, не предвещала выбора им Гатчины в качестве своей основной резиденции. Объяснения этому шагу могут быть различны. Чаще всего мемуаристы и историки писали о паническом бегстве монарха в стремлении обезопасить свою жизнь. Однако императрица Мария Федоровна в одном из писем прямо говорила, что «Саша был так счастлив выехать из города, который стал таким отталкивающим для него после всех горестей и ужасов, пережитых нами там». В пользу Гатчины сыграли два обстоятельства: уединенность дворца и его относительная отдаленность от столицы и то, что в отличие от Царского села, Гатчина не была столь тесно связана с предыдущим царствованием. В.П. Мещерский записал слова Александра III, что «Царское слишком полно воспоминаний о покойном отце». Выезд в Гатчину помогал решить и еще одну проблему: стремление Александра III во что бы то ни стало сократить до минимума представительские функции. Он и в великокняжеский период, и в последующие годы своего правления относился к ним как к тяжкой обязанности, а в первые дни и недели после столь неожиданного и трагичного вступления на престол они были для него особенно обременительны.
Свою роль сыграло, безусловно, и стремление обеспечить собственную безопасность. Охрана дворца была организована очень тщательно. Ежедневно осматривались все подвалы, чердаки и внутренние комнаты. Переходы из Кухонного каре в Центральный корпус были опечатаны. В Арсенальное каре был оставлен только один вход. Рабочие пропускались во дворец только по пропускам с фотографией (что было новшеством) и после тщательного осмотра. В ведомости постов городовых, назначенных для охраны Гатчинского дворца и парка, датированной сентябрем 1881 г. насчитывалось 34 (!) поста. Помимо дворцовой полицейской команды караул во дворце несли воинские части. Прежде всего, это Кирасирский полк, квартировавший в Гатчине.
Переезд в Гатчину императорской семьи состоялся 27 марта 1881 года. Государственная деятельность с отъездом государя из столицы не остановилась ни на одну секунду. Был организован специальный поезд из Петербурга в Гатчину. Сюда приезжали министры на прием, здесь представлялись императору. Кроме того, активно использовались достижения технического прогресса конца XIX века, в первую очередь телеграф и телефон.
Для своего пребывания в Гатчине императорская семья избрала комнаты в антресольном этаже Арсенального каре. Здесь не было ни помпезности, ни роскоши. Комнаты были сравнительно небольшие, с низкими потолками и «похожими на каюты».
В Гатчине в полной мере проявился интерес Александра к коллекционированию. Причем, он не просто приобретал произведения искусства. Он, выражаясь современным языком, создавал собственные экспозиции. В переписке о размещении предметов часто встречается фраза, что «по сему предмету его величеству благоугодно лично дать указания, по переезде в Гатчину».
Смерть императора Александра III в 1894 году явилась судьбоносным рубежом не только в истории Российской империи, но и в жизни Гатчины. Дворцово-парковый ансамбль, за тринадцать лет его царствования приведенный в идеальное состояние, сохранив статус императорской резиденции, редко видел нового монарха. Николай II в Гатчине бывал эпизодически, приезжая в основном на охоту и для встреч с матерью. Не проходило здесь и крупных мероприятий государственного уровня: больших приемов, торжеств.
И. А. Тюрин. Портрет императора Александра III
на фоне Гатчинского дворца в форме Лейб-гвардии
Павловского полка. 1890. ГМЗ «Царское село».
Гатчинский дворец после 1894 г. оставалась одним из постоянных местопребываний вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Чрезвычайно показательно, что, когда в 1897 году проходила первая всеобщая перепись населения Российской империи, на вопрос: «Где обыкновенно проживает» Мария Федоровна ответила: «В Гатчине Санкт-Петербургской губернии». А в пункте анкеты о временном пребывании написала: «Временно в Санкт-Петербурге»[2].
Свои гатчинские будни императрица делила между приемами официальных особ, прогулками по парку и городу, развлечениями в узком кругу приближенных лиц, которые устраивались, как правило, вечером или в праздничные дни. Много времени Мария Федоровна тратила на благотворительность, богоугодные и учебные заведения, чем традиционно занимались все российские императрицы. Первым событием общегородского масштаба в царствование императора Николая II явилось празднование в 1896 г. столетия со дня дарования императором Павлом I Гатчине городских прав. 10 ноября, накануне юбилея, в Гатчинском дворце состоялся прием делегации города императорской семьей.
Неизвестный художник.
Портрет императрицы Марии Федоровны.
Последняя четверть XIX века. ГМЗ «Гатчина».
Причем сначала депутацию приняла императрица Мария Федоровна, только затем Николай II и императрица Александра Федоровна. 11 ноября в 10 часов утра в Павловском соборе началась литургия с молебном, после которого перед храмом состоялся парад. Город украсили флагами, а вечером была иллюминация. Этот день был объявлен неприсутственным для всех служащих административных учреждений и воспитанников всех учебных заведений Гатчины. Тогда же по высочайшему повелению старейшая и самая крупная улица города — «Большой проспект» была переименована в «Проспект императора Павла I».
К. В. Лемох. Портрет великого князя Михаила Александровича в Классной комнате.
1890-е. ГМЗ «Гатчина».
Помнили и о другом «гатчинском» императоре — Александре III. Его именем было названо крупнейшее в городе учебное заведение — Реальное училище, открытое в 1900 году. В 1909-1910 годах прорабатывался вопрос установки в Гатчине памятника Александру III. Работа была поручена известному скульптору Л. А. Бернштаму. Им было разработано два варианта памятника: конный и пеший. Николай II указал, что решение вопроса ему «угодно отложить до выяснения желания ее величества государыни императрицы Марии Федоровны»[3]. К сожалению, по неизвестным причинам, он так и не был установлен.
Последний раз императрица посетила дворец в июле 1915 года. Больше официальных пребываний лиц императорской фамилии здесь не было. Однако история Гатчины как «родового гнезда Романовых» на этом не заканчивается. Здесь в качестве частного лица поселяется великий князь Михаил Александрович. Он проживал в городе, но постоянно посещал дворец и парк. Здесь его застали события 1917 года, здесь он был арестован.
А в истории бывшей императорской резиденции наступили новые времена…
Вдовствующая императрица Мария Федоровна,
великая княгиня Ксения Александровна,
великий князь Михаил Александрович
и великая княжна Ольга Александровна
в Собственном саду. 1898. Фотограф А. И. Смирнов.
Государственный архив Российской Федерации.
[1] РГИА. Ф. 496. Оп. 3. Д. 1777. Указано М. Б. Асварищем.