Дом Перцова
Инженер П.Н. Перцов хотел построить доходный дом для художников с жилыми квартирами и мастерскими. Дом должен был привлекать своей необычностью. И ему это удалось!
Дом Перцова построили по эскизам создателя русской матрешки С. Малютина. Возможно поэтому «Дом-сказка» украшен майоликовыми панно с языческими и сказочными сюжетами.
На строительство ушло 11 месяцев — совсем немного для таких работ, как резные лестницы, майоликовые печи, витражи, спальни с нишами и курительные комнаты в восточном стиле. Чтобы ускорить работы, для отделки выписывали кустарей из Нижегородской губернии.
Считается, что здание украшают панно с любимыми сюжетами самого Малютина: встреча быка с медведем, Ярило и звезды, драконы, заяц и сова, женщина-птица сирин над входной дверью. Объемная труба имеет форму спящей совы, а балкон поддерживают драконобразные змеи.
В архитектуре дома Перцова тесно переплетаются модерн и русский стиль. Но, как и у других доходных домов, задняя часть здания, куда выходят окна дешевых квартир, проста и незатейлива.
В ноябре 1902 года я посетил как-то Ивана Евменьевича Цветкова, только что построившего себе или, вернее, для своей коллекции картин на набережной р. Москвы, близ храма Христа Спасителя, двухэтажный особняк в русском стиле по рисунку В.М. Васнецова. Из окон его главного зала я залюбовался открытым видом на Кремль и высказал И.Е., что завидую ему, что он нашел такое прекрасное место под выстройку дома. И.Е. поймал меня на слове и предложил указать мне еще лучшее место при условии, что я, приобретя его, построю дом также в русском стиле. Я согласился, и тогда И.Е. объяснил мне, что все участки по набережной от его дома до площади под храмом Спасителя принадлежали Н.В. Ушакову и что у него еще остался во владении последний участок, выходящий на эту площадь, на который зарится А.А. Левенсон, владелец известной в Москве типографии, купивший соседний, предпоследний участок. И.Е. высказал уверенность, что ежели я не постою за ценой, то Ушаков продаст мне участок, так как Левенсон выжимает у него цену. Я тут же отправился на место. Владелец был удивлен сделанному мною предложению, но, посоветовавшись с женой, объявил цену в 70 тысяч рублей. Я согласился, и на следующий же день сделка была оформлена у нотариуса под видом купчей на имя Зины.
В 1908-1912 годах здесь располагалось кабаре «Летучая мышь». А так как Перцов хранил ценности из храма Христа Спасителя и выступал в защиту церкви, в 1922 его приговорили к пяти годам тюрьмы. Через год Петра Николаевича освободили, но выселили из дома. На Соймоновский проезд он больше не вернулся.
Наш московский дом (известный всему городу «Дом Перцова», в древнерусском стиле, против храма Христа Спасителя) стал неожиданно знаменитым — в нем поселился Троцкий. Уже несколько лет жил в нашем доме известный оригинал и чудак — Поздняков. Свою квартиру из четырех громадных комнат он устроил необычайным образом. Самая большая, почти зала, была превращена в ванную (братья мои бывали у Позднякова, они подробно описали мне ее устройство). Пол и стены были затянуты черным сукном. Посреди комнаты, на специально сооруженном помосте, помещалась громадная черная мраморная ванна (вес 70 пудов). Вокруг горели оранжевые светильники. Огромные стенные зеркала отражали со всех сторон сидевшего в ванне. Другая комната была превращена в зимний сад: паркет засыпан песком и уставлен зелеными растениями и садовой мебелью. Гостиная была прелестная — с тигровыми шкурами и художественной мебелью из карельской березы. Хозяин принимал в ней посетителей в древнегреческой тоге и сандалиях на босу ногу, причем на ногте большого пальца сияла бриллиантовая монограмма. Прислуживал ему негр в красной ливрее, всегда сопровождаемый черным мопсом с большим красным бантом! Вот этой-то фантастической квартирой и прельстился вначале Троцкий: не знаю только, заимствовал ли он также у Позднякова его греческую тогу и сандалии!
Позднее Троцкий переехал в нашу личную квартиру, представлявшую из себя особняк в 4 этажа, и — уже в изгнании — я прочла мемуары одного английского дипломата, описывающего пышный прием, данный Троцким для дипломатического корпуса. Дипломат восторгался его замечательным вкусом! Я поспешила написать наивному автору, что все поразившие его картины, статуи, вазы и мебель были собственностью моего отца.
В 1930-е на верхних этажах дома Перцова облюбовали себе мастерские художники Соколов-Скаля, Александр Куприн, Василий Рождественский, Роберт Фальк. За это дом прозвали «московским Монпарнасом». Восемь лет в этом доме жил сам Сергей Малютин. А однажды во время наводнения погибло несколько его полотен, которые хранились в подвале. Особенно сильно горевал художник из-за гибели незаконченной картины «Куликово поле». А сейчас здание находится в ведении МИД.
Говорят, что. . основателями кабаре «Летучая мышь» были артист Московского Художественного театра Никита Балиев и богатый нефтепромышленник Николай Тарасов. По легенде, когда они впервые спустились в подвал дома Перцова, навстречу выпорхнула летучая мышь. Так появилось название театра. Здесь устраивали капустники, а главным правилом было — не обижаться.
Балиев приехал вместе с Тарасовым из Ростова и мечтал попасть во МХАТ. Но мешала его внешность и ростовско-армянский говор. Балиеву отказали.
Все изменил случай и маленький шантаж. Однажды МХАТ прогорел, и Николай Тарасов предложил выплатить долги театра при условии, что в труппу возьмут Балиеева. Его взяли, но дали только одну роль — Хлеба в «Синей птице». Однако шутник и балагур Балиев стал королем капустников, и с 1902 года начал ставить так называемые «новкапы» — новогодние капустники. Хотя само слово «капустник» произошло не из МХАТа, оно закрепилось за ним.
Кабаре «Летучая мышь» существовало недолго: сначала застрелился Тарасов, а затем эмигрировал Балиев. Но успех кабаре был такой, что появились даже «подделки» под «Летучую мышь» .
Дом Перцова на фотографиях разных лет:
А что вы знаете о доме Перцова?
«Дом-сказка» (доходный дом З.А. Перцовой)
Дом Зинаиды Алексеевны Перцовой – одно из самых красивых зданий Москвы, которое уже в первые года после постройки получило среди горожан название «Дом-сказка». Заказчиком постройки и ее фактическим владельцем стал знаменитый железнодорожный инженер Петр Николаевич Перцов. В 1905 году он приобрел угловой участок, ограниченный Пречистенской набережной, Соймоновским проездом и Курсовым переулком. Учитывая финансовые риски, которые он нес, участвуя в строительстве железных дорог, Петр Перцов переписал участок, а затем и выстроенный дом на имя своей супруги – Зинаиды Алексеевны.
Перцов принял решение возвести целый жилой комплекс, включавший доходные квартиры и часть, в которой он предполагал поселиться со своей семьей. Для создания проекта дома была созвана выдающаяся комиссия архитекторов и художников, в число которой вошли Франц Шехтель, Виктор Васнецов, Василий Суриков, Сергей Соловьев, Василий Поленов, Илларион Иванов-Шиц и другие выдающиеся представители московской творческой интеллигенции. Среди предоставленных на конкурс проектов наибольшего внимания удостоились работы художников Аполлинария Васнецова и Сергея Малютина.
Интересно, что первой премии удостоился проект Васнецова, однако по решению заказчика, Петра Перцова, для дальнейшего воплощения был отобран даже не конкурсный проект, а эскиз здания, выполненный в качестве варианта Сергеем Васильевичем Малютиным. Необычная работа Малютина настолько вдохновила Петра Перцова, что он полностью доверил художнику создание долгожданного доходного дома. Сергей Малютин проходил обучение в Московском училище живописи ваяния и зодчества вместе с такими выдающимися художниками, как Исаак Ильич Левитан, Михаил Васильевич Нестеров и Константин Алексеевич Коровин.
Сергей Малютин был мастером, способным воплотить стремления Петра Перцова – выстроить дом, в котором бы нашли выражение замечательные традиции русского зодчества. Русское национальное искусство было близко Малютину, неслучайно именно он в 1898 году расписал современный символ России – первую матрешку. Однако при постройке дома для Петра Перцова художник использовал черты чрезвычайно актуального в то время северного варианта стиля модерн, который подразумевал заимствование выразительных деталей и особенностей у архитектурных произведений Северной Европы.
Таким образом, в проекте доходного дома Перцова объединились мотивы популярной в то время европейской готики и национального русского зодчества XVII столетия, ставшие гармоничным целым благодаря объединяющему эстетизму стиля модерн. Русское влияние прочитывается в таких ярких деталях, как кованая решетка над остроконечным щипцом, в оформлении теремков-балконов, один из которых (со стороны Соймоновского проезда), получил собственное специальное название «Сон Царевны». Сюжеты керамических панно, определяющих декоративный облик доходного дома Перцова, также связаны со славянской мифологией.
Панно, украсившее фасад со стороны набережной демонстрирует изображения солнечного славянского божества Ярилы, наблюдающего за битвой Быка и Медведя – символических животных божеств Перуна и Велеса. Керамические детали фасадов напоминают об архитектуре узорочья, а на панно над входным проемом со стороны Соймоновского проезда можно увидеть вещую птицу Гамаюн, встреча с которой предвещала удачу. Однако такие детали, как угловой эркер, ломаные линии карнизов и кронштейны балкона, выполненные в виде драконов, отсылают нас к традициям архитектуры Средневековой Европы.
При работе с проектом художнику Сергею Малютину, у которого не было некоторых специфических знаний и навыков, потребовалось сотрудничество с профессиональным инженером и архитектором Николем Константиновичем Жуковым, который помог Малютину создать ультрасовременную постройку, оснащенную всеми известными на тот момент видами городских коммуникаций, включая канализацию и водопровод, трубы которого были надежно спрятаны в толщу мощных стен этого высокого здания. Малютин полностью разработал и необычное оформление интерьеров в хозяйской части доходного дома, выполнив их, как и фасады, в русском стиле.
В 1908 году в одном из подвалов «Дома-сказки» разместился уникальный театр-кабаре «Летучая мышь» под руководством Никиты Федоровича Балиева. В представлениях и постановках этого уникального театра участвовали известные актеры Московского художественного театра: Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, Василий Иванович Качалов, знаменитые режиссеры Константин Сергеевич Станиславский и Владимир Иванович Немирович-Данченко. Первое время они же были и единственными зрителями, так как посторонняя публика на камерные постановки «Летучей мыши» не допускалась.
Впоследствии театр выехал из дома Перцова, и идея закрытых театрализованных актерских капустников была утрачена – за плату или же пользуясь знакомствами с актерами на спектаклях стали появляться сторонние гости. Петр Перцов проживал в этом замечательном доме вплоть до ареста в 1922 году. В советский период дом Перцова был передан Министерству Иностранных Дел, дипломатическое представительство которого размещается здесь и в наши дни. Сегодня уникальный «Дом-сказка» по праву считается самым красивым доходным домом Москвы. Он любим москвичами и гостями города.
Дом Перцовой
Дом Перцовой (иногда встречается Перцевой) — архитектурное творение, заслуживающее внимания даже самых искушённых туристов. Охраняется государством и часто вводит в заблуждение своими названиями. Наряду с официальным, можно встретить вариант дом Перцова/Перцева. Москвичи нарекли здание Домом-сказкой и Сказочным теремом, отводя ему роль самого красивого и необычного исторического строения российской столицы.
Впрочем, так будущий объект культурного наследия прозвали ещё в начале прошлого века. А с подачи известного искусствоведа Сергея Глаголя достопримечательность уже тогда стала считаться самой оригинальной постройкой, возведённой за последние десятилетия, и была включена в путеводитель «По Москве» издательства братьев Сабашниковых.
История дома Перцова в Москве
Зинаида Перцова, официальная владелица архитектурного шедевра, была женой мецената и железнодорожного магната Петра Перцова. Предприниматель задумал построить доходный дом, одна часть которого предназначалась бы для талантливых художников и артистов, вторая — для собственного проживания.
Задуманное воплотилось благодаря коллекционеру Ивану Цветкову, который жил возле храма Христа Спасителя в особняке псевдорусского стиля. Ценитель живописи помог Петру Николаевичу подобрать подходящий участок поблизости, но с одним условием: строение должно быть выдержано в русском стиле.
В 1905 году был проведён закрытый конкурс на лучший проект здания. План должен был соответствовать духу Москвы и требованиям времени. Жюри, состоящее из выдающихся художников и архитекторов, выбрало Аполлинария Васнецова. Однако сам Пётр Николаевич отдал предпочтение работе Сергея Малютина.
«Сказочный терем» строился под руководством инженера Бориса Шнауберта и архитектора Сергея Жукова, который объединил художественный замысел автора в единый гармоничный ансамбль.
Весной 1907 года доходный дом уже встречал своих жильцов. Большую его часть занимали арендаторы, среди них были художники и театральные деятели: Наталья Альтман, Борис Пронин, Александр Куприн, Роберт Фальк и другие.
Здесь же, в подвальном помещении, с 1908 по 1909 год размещалась закрытая площадка для капустников мхатовцев «Летучая мышь». Его сцена видела Станиславского, Шаляпина, Собинова и других великих артистов.
В 1922 году железнодорожного предпринимателя арестовали, а дом национализировали. Поводом послужило содействие церкви — Пётр Николаевич хранил ценности храма Христа Спасителя. В особняке поселился Лев Троцкий и другие военные деятели.
В 30-х годах прошлого века постройки вблизи храма Христа Спасителя намеревались снести. К счастью, проект так и не реализовали.
Архитектура доходного дома Перцовой
Необязательно быть знатоком архитектуры, чтобы оценить необычный внешний вид особняка. Самый выдающийся ракурс в этом плане — угол Соймоновского проезда и Курсового переулка. Здесь возникает чувство, что видишь три фасада одновременно. Это достигается за счёт соединения двух фронтонов общим коньком, расположенным по диагонали. Такая обратная перспектива и делает доходный дом Перцовой неорусским. Среди других характерных черт модерна — асимметричное расположение балконов, окон, башнеобразные выступы кровли.
По словам специалистов, нигде в мире больше нет столь выдающегося опыта неорусской стилистики, воплощённой в многоквартирном доме.
Всю постройку можно считать сочинением Сергея Малютина на тему Древней Руси. Об этом нам говорят и многочисленные декоративные элементы. Сквозной темой выступает славянское язычество, отсылающее ко времени крещения Руси. Одна из самых ярких деталей — яркое солнце из майоликовой мозаики, красующееся на торце.
Путешественники, побывавшие в талашкиновском комплексе «Теремок», наверняка узнают знакомые мотивы в виде драконов. Компанию этим мифологическим персонажам в доме на Пречистенской набережной составляют мифические птицы. Так, сирин, феникс и гамаюн пристально следят за подъездами здания. Сова, очертания которой внимательные наблюдатели узнают в дымоходе, напротив, изображена спящей.
Языческие мотивы, © Анна Абросимова
Интерьер дома Перцова на Пречистенской набережной
Мотивы славянского фольклора прослеживаются и в убранстве особняка. Уже известный нам райский сирин запечатлён на деревянной резьбе прямо у входа в хозяйскую часть дома. Фигурки сов зорко наблюдают за происходящим, сидя на балясинах красивой широкой лестницы. Она, кстати, тоже не лишена декоративных элементов. Витиеватые деревянные листья и ягоды украшают и лестницу в доходной части постройки.
Продуманностью интерьера поражала и столовая с дубовыми панелями, майоликовой мозаикой и обильной резьбой. Здесь же некогда висел витраж «Въезд Победителя». Его выполнили по эскизам Михаила Врубеля мастера Строгановского училища. В расположенной рядом комнате была размещена картина Николая Рериха «Заморские гости», в кабинете Перцова — полотно «Мужик» кисти Филиппа Малявина.
Рядом с храмом Христа Спасителя, © Людмила
Экскурсии
Достопримечательность включают во многие пешеходные экскурсии по российской столице, например, «Волшебные дома Остоженки. Московский модерн». К большому сожалению, рассматривать объект федерального значения можно только снаружи.
Внутри особняка с 1970-х годов располагается ГлавУпДК МИД России. Поэтому гостям здесь не рады. Если верить редким современным кадрам, сделанным внутри, от первозданного интерьера там осталось немного: лестницы, двери, кое-какие декоративные элементы и шкаф для одежды в вестибюле, изнутри обитый линолеумом.
Дом Перцевой на панораме Yandex: вид снаружи
Как добраться
Знаменитое четырёхэтажное здание возвышается на пересечении Соймоновского проезда, Курсового переулка и Пречистенской набережной. Точный адрес: пер. Курсовой, 1. Территориально относится к району Хамовники, Центрального административного округа. Удобнее всего добираться на метро, но есть и другие варианты.
На метро: в 400 метрах находится станция «Кропоткинская» Сокольнической линии. В километре с небольшим расположена станция «Парк культуры» Кольцевой линии.
На автобусах: до остановки «Пречистенская набережная» довезёт № 255, до «Метро „Кропоткинская“» — № А, «Музея изобразительных искусств имени Пушкина» — № м3.
Пешком: от храма Христа Спасителя идите на юго-запад в сторону Соймоновского проезда.
На машине: из САО поезжайте по Ленинградскому проспекту или ТТК. По ТТК можно добраться и из ЮАО. Парковки для авто оборудованы со стороны Курсового переулка.
На такси: до места назначения домчат «Максим»,«Яндекс. Такси», Uber, Gett, «Везёт», «Ситимобил».
Видеоэкскурсия по дому Перцовой:
Дом Перцовой. Часть I
Весной, пока листва разросшихся деревьев не скроет от глаз фасады этого удивительного дома, от него глаз оторвать невозможно. Окна разной формы и асимметрично расположенные балкончики, не похожие друг на друга, создают абсолютно гармоничный образ, и такой парадокс можно объяснить разве что словами Фрэнсиса Бэкона: «Не бывает красоты, которая не имела бы некой странности в пропорциях». Можно сказать, что дом соткан из всяческих необычностей. Оригинальное сочетание красного кирпича с голубоватым фоном майоликовых панно, а также кронштейны балконов в форме змееподобных рыб характерны скорее для скандинавского модерна, нежели для московского. Кованая решетка с позолоченными львами на коньке островерхой крыши заставляют вспомнить западноевропейскую готику. Но петушок на шатровом шпиле, резные деревянные двери, майоликовые вставки с изображениями сказочных птиц и волшебных плодов – это уже стилистика чисто русская, и неудивительно, что дом считается одним из самых ярких образцов неорусского направления модерна.
Возникший как результат синтеза архитектуры с различными видами изобразительного и прикладного искусства, дом-сказка вызвал даже попытку подражания. В Петербурге, недалеко от Новой Голландии, архитектор Аркадий Бернардацци по заказу золотопромышленника Петра Кольцова построил доходный дом, тоже прозванный «сказкой». Он смотрелся как роскошная театральная декорация – облицованный природным камнем, украшенный мозаикой и скульптурами, в том числе двухметровой птицей Феникс, как бы поддерживавшей крыльями угловой эркер. Сгоравший в пламени и возрождавшийся из пепла, сказочный Феникс в реальной жизни не смог сотворить чуда, когда в его дом зимой 1942 года угодила зажигательная бомба. Раскатав брезентовые шланги до набережной Пряжки, обессиленные блокадники до утра качали воду ручными насосами, но спасти свою сказку от огня так и не смогли. Московской сказке повезло – наверное, от ухмылок ее зубастых драконов немецкий фугас шарахнулся в сторону и разнес соседнее здание. Теперь на его месте теннисные корты. Похоже, неспроста оберегает Судьба этот дом, имеет на то веские основания.
Наполненный таинственным магнетизмом, этот дом словно околдовывает тех, кто на него смотрит – так что неспроста безымянную героиню рассказа «Чистый понедельник» Бунин поселил именно здесь. Пожалуй, во всей Москве не нашлось бы жилища, более точно совпадавшего с образом этой необычной женщины: «…у нее красота была какая-то индийская, персидская: смугло-янтарное лицо, великолепные и несколько зловещие в своей густой черноте волосы, мягко блестящие, как черный соболий мех, брови, черные, как бархатный уголь, глаза; пленительный бархатисто-пунцовыми губами рот оттенен был темным пушком; выезжая, она чаще всего надевала гранатовое бархатное платье и такие же туфли с золотыми застежками… Она была загадочна, непонятна для меня, странны были и наши с ней отношения, – совсем близки мы все еще не были; и все это без конца держало меня в неразрешающемся напряжении, в мучительном ожидании – и вместе с тем был я несказанно счастлив каждым часом, проведенным возле нее… В доме против храма Спасителя она снимала ради вида на Москву угловую квартиру на пятом этаже, всего две комнаты, но просторные и хорошо обставленные… За одним окном низко лежала вдали огромная картина заречной снежно-сизой Москвы; в другое, левее, была видна часть Кремля, напротив, как-то не в меру близко, белела слишком новая громада Христа Спасителя, в золотом куполе которого синеватыми пятнами отражались галки, вечно вившиеся вокруг него…»
Разумеется, не только Ивана Бунина поразил своим обликом этот дом. Николай Тарасов, знаменитый московский денди, меценат и театрал, появился здесь в 1907 году, когда вместе со своим приятелем Никитой Балиевым задумал создать кабаре. Балиев, чье настоящее имя было Мкртич Балян, обладал живым темпераментом и отменным чувством юмора, но его колоритная восточная внешность не позволяла ему рассчитывать на серьезную карьеру в труппе Художественного театра. Не удовлетворенный исполнением ролей вроде Хлеба в «Синей птице» Метерлинка, Балиев пришел к идее устроить импровизационный театр, гибрид кабаре и капустника, развлечение «сугубо для своих». Тарасов, любитель развлечений вообще и театра в частности, выразил готовность принять на себя расходы, и оставалось лишь найти подходящее помещение.
Узнав, что здесь можно арендовать часть подвала, друзья приехали на осмотр. Когда спускались по лестнице, большая летучая мышь метнулась им навстречу. «А неплохое название, – сказал Тарасов, – кабаре «Летучая Мышь». Балиев с удовольствием принял и предложенное название, и деньги на обустройство, – и вскоре на маленькой сцене раздвинулся занавес с эмблемой, до смешного похожей на знаменитую чайку, и тот же состав, что в «Синей птице» играл в МХТ, исполнил пародию на самих себя. Звезды театра здесь резвились и куролесили, как дети, и можно было насмеяться до слез, глядя на «большого Станиславского с белыми волосами и черными бровями и плотного Москвина в пенсне на корытообразном лице, – оба с нарочитой серьезностью и старательностью, падая назад, выделывали под хохот публики отчаянный канкан».
Хватало оригиналов и среди жильцов дома – например, некий Поздняков, снявший квартиру из четырех комнат, чтобы дать волю своей фантазии. В одной из комнат он устроил зимний сад, засыпав паркет песком и вкопав в него кадки с пальмами, в другой – гостиную с тигровыми шкурами на полу, а самую большую из комнат превратил в ванную. Громадная ванна из черного мрамора красовалась на специальном возвышении, и хозяин принимал водные процедуры, возлежа в этой емкости в окружении множества свечей и собственных отражений в расставленных повсюду зеркалах. Другим оригиналом считали Бориса Пронина. Выдумщик и шалопай, он умел создавать вокруг себя свободную творческую атмосферу, притягивавшую к нему людей, словно магнитом. Числясь режиссером то в одном театре, то в другом, Пронин так ничего и не поставил, что дало повод кому-то из современников назвать его «безумным, вхолостую работающим мотором» – но, видимо, в ином состояло предназначение этого человека. Своей творческой энергией он заряжал окружающих, и многие из тех, кого поначалу воспринимали как собутыльников и подружек этого весельчака, оставили свой след в российской культуре, как, например, Вера Холодная и Алексей Толстой, Александра Экстер и Сергей Судейкин.
Впрочем, совсем уж зря на этом свете ничего не происходит, и творческая энергия Пронина тоже нашла себе выход, когда он перебрался в Петербург и открыл артистический кабачок под названием «Бродячая собака». Там перед входом висел плакат: «Все между собой считаются знакомы», и поначалу так оно и было – в бывшем винном погребе, расписанном рукой Судейкина, собиралась богема Северной Пальмиры: актеры и поэты, художники и музыканты. На видном месте лежала придуманная Алексеем Толстым «Свиная книга», и в ней любой из гостей мог нарисовать дружеский шарж или записать пришедший в голову экспромт. За возможность не то что оставить в ней свой автограф, а хотя бы раскрыть переплет из свиной кожи и перелистать веленевые страницы многие представители столичной элиты за ценой не постояли бы – и как только Пронин это осознал, «собачья» жизнь стремительно пошла на лад. Входные билеты для «гостей со стороны» с лихвой покрывали угощение для безденежных поэтов. Надо заметить, что деловая элита того времени смотрела на богему как бы «снизу-вверх», признавая, что талант – это Божий дар, тогда как деньги (даже очень большие) – не более чем деньги.
Понятное человеческое стремление постичь мир творчества, прикоснуться к таланту выражалось у одних в коллекционировании, у других – в стремлении войти в компанию людей искусства, у третьих – в желании как-то поддерживать дарования. К числу последних принадлежал инженер и предприниматель, строитель железных дорог Петр Николаевич Перцов. Задумав возвести доходный дом, Перцов с самого начала предполагал устроить в верхнем этаже студии, чтобы сдавать их художникам недорого (а в каких-то случаях и совсем бесплатно, – например, если речь шла о друзьях, ведь Петр Николаевич интересовался живописью и коллекционировал предметы искусства). Однако в ту пору в столицах строилось множество доходных домов, почему же именно этот получился таким удивительным, непохожим ни на какой другой? Кто соединил стилистику «северного» модерна с элементами древнерусского зодчества, чья фантазия украсила здание образами сказочных персонажей, среди которых солнечный бог Ярила и волшебная птица Сирин, павлины и драконы, львы и зайцы? Кто придумал эту сказку и с чего она началась?
К счастью, историю этого дома нет необходимости собирать по крупицам, складывать из кусочков – воспоминания Петра Николаевича Перцова сохранились, и я с удовольствием приведу фрагменты: «В ноябре 1902 года я посетил как-то Ивана Евменьевича Цветкова, только что построившего себе или, вернее, для своей коллекции картин на набережной р. Москвы, близ храма Христа Спасителя, двухэтажный особняк в русском стиле по рисунку В.М. Васнецова. Из окон его главного зала я залюбовался открытым видом на Кремль и высказал И.Е., что завидую ему, что он нашел такое прекрасное место под выстройку дома. И.Е. поймал меня на слове и предложил указать мне еще лучшее место при условии, что я, приобретя его, построю дом также в русском стиле. Я согласился, и тогда И.Е. объяснил мне, что все участки по набережной от его дома до площади под храмом Спасителя принадлежали Н.В. Ушакову и что у него еще остался во владении последний участок, выходящий на эту площадь, на который зарится А.А. Левенсон, владелец известной в Москве типографии, купивший соседний, предпоследний участок. И.Е. высказал уверенность, что ежели я не постою за ценой, то Ушаков продаст мне участок, так как Левенсон выжимает у него цену. Я тут же отправился на место. Владелец был удивлен сделанному мною предложению, но, посоветовавшись с женой, объявил цену в 70 тысяч рублей. Я согласился, и на следующий же день сделка была оформлена у нотариуса под видом купчей на имя Зины».
Почему на имя супруги – понятно. Так было заведено у российских купцов и предпринимателей, чтобы в случае внезапного банкротства главы семейства жена и дети не пошли по миру. Хотя Перцов и не позволял себе слишком рискованных операций, после разорения коллеги по железнодорожному бизнесу Саввы Мамонтова поступить иначе Петр Николаевич просто не мог. (Впрочем, однажды и ему довелось уговаривать Зинаиду Алексеевну на то, чтобы заложить дом для получения банковского кредита на постройку железнодорожной линии Армавир – Туапсе… но с тем проектом в итоге все закончилось благополучно).
«Зимой 1905/06 года, – продолжает Перцов, – я решил приступить к составлению проекта для перестройки нашего дома в Москве с расчетом начать постройку его с весны. Памятуя обещание, данное мною И.Е. Цветкову, – построить дом в русском стиле и считаясь с тем, что место постройки на берегу реки Москвы, рядом с храмом Спасителя и с открытым видом на Кремль обязывает строго отнестись к заданию, я решил объявить закрытый конкурс на составление проекта «доходного дома в русском стиле» и обратился к художникам А.М. Васнецову и С.В. Малютину, архитектору А.И. Дидерихсу и архитектору-художнику Л.М. Браиловскому с предложением участвовать в конкурсе. Условием составления проекта я поставил, чтобы он отвечал «духу и преданиям Москвы и требованиям современности», при этом для нормировки проектирования я выработал с городским архитектором Н. К. Жуковым, применительно к участку земли, план дома и предложил конкурентам придерживаться его. Первую премию я установил в 800 рублей. И вторую – в 500 рублей, но оставил за собой право личного выбора для постройки любого из премированных проектов».
Приглашенное П. Н. Перцовым жюри конкурса (художники В.М. Васнецов, В.И. Суриков и В.Д. Поленов, архитекторы Ф.О. Шехтель, И.А. Иванов-Шиц, С.У. Соловьев) присудило первую премию Аполлинарию Васнецову, вторую – Сергею Малютину. Петру Николаевичу проект Васнецова показался шаблонным, а вариант Малютина, выполненный в стиле русского ампира, не вполне отвечал первому условию задания. Но все же конкурс прошел не впустую, потому что у Малютина имелось еще кое-что.
«У С.В. сохранился крайне интересный красочный эскиз его первого проекта, который, как не отвечающий заданному плану, он не выставил на конкурс, и вот, увидав его у него, я решил, что лучшего нечего и желать. С.В. взял в нем за основу существующую постройку – трехэтажный ящик с небольшими оконными отверстиями, нанес на него четвертый этаж с большими окнами комнат-студий для художников и с интересным балконом под золотым куполом под названием «Беседка Царицы» и пристроил к нему по набережной четырехэтажный особняк и по переулку – особый отлетный корпус со стильно разработанным главным подъездом, богато покрытым майоликовой живописью. Все здание завершалось высокими отдельно разработанными крышами, а стены и фронтоны дома были богато украшены пестрой майоликой. Эскиз получился в высшей степени интересным, красочным и крайне оригинальным – в сказочно-былинном стиле. Я пленился им и договорился с С.В., что он переработает проект, приспособив его к заданному плану. Острый угол к переулку представлял из себя немалое затруднение для его разработки, но С.В. талантливо разрешил вопрос, допустив некоторое уклонение от нормальной архитектурной проектировки, и угол этот получился особенно интересным. Чтобы лучше сообразить общую компоновку отдельных частей здания, С.В. вылепил модель дома из глины.
Меня С.В. совершенно захватил своим индивидуальным талантом, и я решил всецело отдаться на его вкус, вводя лишь небольшие коррективы чисто технического или хозяйственного значения. С.В. по разработке проекта в целом приступил к обработке деталей фасада и составлению рисунков для заказа наружной майолики. По его совету я поручил выполнить заказ майолики артели молодых художников Строгановского училища [под названием] «Мурава», не имевших в то время работы и близких, за отсутствием заказов, к ликвидации своего дела. Выбором фирмы мы не ошиблись, работа была исполнена в срок с точным воспроизведением раскраски, согласно данным С.В. рисункам; качество работы также оправдало себя – за пятнадцатилетний период времени не последовало никаких повреждений глазури. Отделка нашей квартиры захватила часть лета 1907 года. Салон с панелями и хорами из красного дерева, спальную с нишей и восточную курительную комнату отделывал мебельщик Коршанов, а столовую русского стиля, как и вестибюль, и лестницу, – кустари, выписанные С.В. из Нижегородской губернии.
С.В. лично руководил резьбой стен, арок, наличников, столовой мебели и всеми работами по отделке комнат. Стены столовой резались из дуба, а арки, наличники и карнизы – из березы. В большом окне ниши выставлено цветное, исполненное Строгановским училищем по рисунку Врубеля стекло с изображением «Въезда победителя». Картина Малявина «Мужик» была вделана в стену над письменным столом. Я лично руководил всеми работами и входил во все детали постройки, целыми днями носясь по всем этажам и не оставляя без личного надзора ни одного места работ. Все работы велись одновременно, и через четыре с небольшим месяца от начала работ постройка была закончена, в конце сентября были сняты леса, и на зиму остались штукатурные работы, настилка паркетов и малярные работы, которые и продлились до марта месяца. Таким образом, в одиннадцатимесячный срок были закончены решительно все работы, и с апреля месяца квартиры были объявлены к сдаче. В мае въехали в дом первые жильцы…»