Очерк о клубе Каучук.
Если Вы уже знакомы с «зеленым сердцем» Хамовников ⸺ сквером Девичьего поля, или в просторечии Девичкой, то непременно обратите внимание на то, что главная аллея, рассекающая парк пополам, выводит от Большой Пироговской на небольшую площадь, представляющую собой перекресток улиц Еланского, Плющихи и 2-го Труженикова переулка. Эта площадь фактически захватывает и начало Погодинской улицы, где теперь возвышается элитный квартал под названием «Жизнь на Плющихе», хотя на собственно Плющиху этот квартал не выходит, а одним боком смотрит на Погодинскую улицу, занимает весь 2-й Тружеников переулок и упирается в Большой Саввинский переулок. «Жизнь на Плющихе» ⸺ типичный постсоветский «новодел», предназначенный не для проживания нормальных граждан Москвы, а для крупномасштабных операций с недвижимостью, поскольку стоимость квадратного метра жилья в этом квартале не укладывается ни в какие мыслимые рамки. Но, стоя на площади, Вы захотите посмотреть не на «жилье для жулья», а на здание весьма оригинальной архитектуры справа от Вас, не похожее ни на храм во славу мракобесия, ни на источник мафиозных прибылей. Это ⸺ бывший Дом культуры завода «Каучук». Сегодня это здание пребывает в откровенно аварийном состоянии, хотя и в этом виде оно поражает нестандартными формами и даже без всяких официальных бумажных подпорок является несомненным архитектурным памятником.
Здание Дома культуры завода «Каучук». Снимок 2014 г.
Ирония судьбы (а мадам Судьба обожает шутить глупо и зло) ещё и в том, что самого завода «Каучук», которому Дом культуры принадлежал с самого начала (с первой пятилетки) уже давно нет в Москве: завод разделил судьбу всей московской промышленности, старательно уничтожаемой сообразно буржуйской стратегии «деиндустриализации», по которой Москва из промышленного, научного и культурного центра страны должна превратиться в центр торговли и развлечений. Теперь на месте завода «Каучук» построен элитный микрорайон под названием «Садовые кварталы». Надо ли говорить, что с точки зрения предназначения «Садовые кварталы» и «Жизнь на Плющихе» ⸺ одного поля ягодки.
Вспоминая одну из лучших книг на военно-морскую тему ⸺ «Секретный фарватер» Л. Платова ⸺ так и хочется при въезде в Москву лужковско-собянинскую повесить знак «КБК», по морской терминологии означающий запрет входа в гавань. Герой книги, командир торпедного катера Борис Шубин таким образом наставлял своего юнгу Шурку Ластикова на путь истинный: входные огни «красный, белый, красный» означают «катись, браток, катись». Только для Москвы теперешней это самое «КБК» следует расшифровать так: «казино, бордель, кабак». Вполне соответствует лозунгу покойного Лужкова, который в весьма расширенном виде проводится в жизнь и Собяниным: сделаем Москву городом для богатых. Цинизм и лицемерие в реализации этого лозунга просто кричат: центральная часть Москвы усиленно застраивается такими вот элитными кварталами, а на окраинах строятся жуткие многоэтажные «человейники», превращающие жизнь тех, кто там поселился, в подобие гетто или вообще концлагеря. Убожество архитектуры «человейников» настолько откровенно, что за Москву просто стыдно. Каким же контрастом выглядит по сравнению со всем этим издевательством над людьми наследие советского «конструктивизма», представителем которого и является здание ДК «Каучук»!
История создания ДК связана с именем выдающегося (а часто его именуют гениальным) советского архитектора Константина Степановича Мельникова. Мельников в дореволюционные годы окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчеств (МУЖВЗ), где его учителями были великолепные мастера живописи и ваяния: Коровин, Архипов, Бакшеев, Клодт, Конёнков и другие. Ещё в годы обучения в МУЖВЗ Мельников был дважды удостоен премии имени братьев Третьяковых. Поначалу он увлекался живописью, но по настоянию мудрого наставника В.М. Чаплина занялся архитектурой. Мельников позднее с большой теплотой вспоминал уроки знаменитого «академика архитектуры» И.В. Жолтовского.
Первый опыт самостоятельной работы как архитектор Мельников получил в ходе выполнения своего дипломного проекта: разработать фасады первого в России автозавода АМО (потом это было сердце отечественного автопрома ⸺ ЗИС-ЗИЛ). Работа молодого архитектора была признана настолько успешной, что ему с семьёй выделили казённую квартиру в ампирном особняке на берегу Москвы-реки. После революции по приглашению И.В. Жолтовского Мельников поступил в Архитектурно-планировочную мастерскую строительного отдела Моссовета, сосредоточившую лучшие силы отечественных зодчих. Мастерской разрабатывались ⸺ ни много ни мало ⸺проекты по реорганизации и реконструкции всей Москвы.
Мельников с самого начала 20-х годов обозначил собственный новаторский стиль, вызывавший острые дискуссии. Так, среди многочисленных построек Всероссийской сельскохозяйственной выставки выделялся павильон «Махорка», по многим оценкам признанный самым оригинальным и свежим на выставке. И это при всем том, что изначально проект «Махорки» был встречен резко негативно, и только благодаря поддержке знаменитого А.В. Щусева был реализован.
К.С. Мельников около павильона «Махорка»
на Всероссийской сельскохозяйственной выставке. 1923 г.
Впоследствии приемы, применённые в «Махорке», были развиты при проектировании советского павильона на Международной выставке декоративных и прикладных искусств в Париже 1925 года, принёсшего Мельникову мировую славу. А ведь тогда ему ещё не было и 40 лет!
Павильон СССР на выставке в Париже 1925 г.
Посетители Мавзолея В.И. Ленина, как правило, принимают форму саркофага с гробом вождя как нечто само собой разумеющееся. А ведь такую форму саркофага, выполненного полностью из стекла и позволяющую с любой точки видеть облик Ленина, предложил именно Мельников, причем в содружестве с тем же Щусевым.
«Архитектурная идея моего проекта, — вспоминал позднее Мельников, — состояла из четырёхгранной удлинённой пирамиды, срезанной двумя противоположно наклонными внутрь плоскостями, образовывавшими при пересечении строго горизонтальную диагональ. Таким образом, верхний стеклянный покров получил естественную прочность от прогиба. Найденная конструктивная идея исключала необходимость обрамлять стыки частей саркофага металлом. Получился кристалл с лучистой игрой внутренней световой среды».
При эвакуации тела В.И. Ленина в Тюмень во время Великой Отечественной саркофаг был временно утрачен, пока не обнаружен в запасниках музея-заповедника «Горки Ленинские». Так что сегодня он занимает в Мавзолее своё законное уникальное место.
С 1927 года наступил «золотой период» в творчестве Мельникова.
К.С. Мельников во время «золотого периода» работы.
После грандиозного успеха на парижской выставке Мельников был буквально завален заказами, прежде всего в самом Париже. Но он понимал значимость работы на родине, и его проекты, вызывавшие восторг у французов, реализованы не были.
К концу 20-х годов в Москве в плане осуществления культурной революции было развернуто активное строительство клубов и домов культуры. Шесть реализованных проектов принадлежат Мельникову. Все шесть клубов этого периода отличаются по форме, размеру и функциональности. Однако можно выделить две общих для всех клубных построек Мельникова черты: гибкая система залов, которая предполагала возможность объединения и разделения помещений мобильными перегородками и активное использование наружных лестниц, что позволяло сэкономить внутреннее пространство учреждений культуры.
Строительство клуба завода «Каучук» приходится как раз на этот «золотой период» работы Мельникова. Его влияние на московскую архитектуру в это время было весьма велико.
Сам К.С. Мельников так отозвался об этом периоде своего творчества: «Начиная с 1927, мой авторитет вырос в монопольный захват … вот так поступит любовь и с Вами, если она Вас полюбит».
Место для клуба было выбрано на пересечении улицы Плющиха с 2-м Тружениковым переулком. Для акцентирования узла этого нового участка города К.С. Мельников избрал форму сектора в четверть круга, обращённого дугой к перекрёстку. Со стороны переулка объём должен был быть фланкирован торцом трёхсветного прямоугольника репетиционного зала со скошенной кровлей, а со стороны Плющихи — продольным спортивным корпусом с наклонными остеклением и двускатной кровлей. Вперёд на уровень тротуара был вынесен круглый кассовый вестибюль с трибуной на кровле, охваченный лестницами, ведущими в фойе зрительного зала на втором этаже. Кассовый вестибюль связан остеклённым коридором с входом в партер зрительного зала, сцена которого занимает треугольную часть сектора, отсечённую вертикальной плоскостью портала сцены.
По внешней дуге зрительного зала над партером расположены два равноудалённых от сцены балкона без промежуточных опор и перемычек. По замыслу архитектора центральная часть партера со сценой должна была подниматься по вертикали до уровней каждого из балконов. Вместимость зрительного зала при этом уменьшалась, зато освобождался нижний ярус, что создавало пространство для проведения массовых мероприятий. Для этого использовался нижний вход из кассового вестибюля и боковые выходы, а верхние ярусы обслуживались наружной лестницей, разделявшей встречные потоки людей. С каждого из балконов четыре выхода ведут в дуговой коридор, по другую сторону которого располагаются комнаты для кружковых занятий, освещаемые вертикалями витражей, разделённых пилонами, формирующими уличный фасад клуба. На плоской кровле клуба, между повышенным полукружием зрительного зала и внешней дугой основного объёма, обнесённой лёгкой оградой, размещался обширный балкон-терраса, откуда открывался вид на окружающую малоэтажную застройку. В подходе к проектированию клуба завода «Каучук» в большей степени, чем в других проектах, сказалась работа под руководством А.В. Щусева и И.В. Жолтовского над планировкой районов «Новой Москвы» и, прежде всего, Хамовников, взятых в общегородском контексте.
Внешний вид здания клуба завода «Каучук». 1930-е годы.
Зрительный зал клуба завода «Каучук» на 720 мест. 1930-е годы.
Спортивный зал клуба завода «Каучук». 1930-е годы.
Архитектурное творчество Мельникова поистине грандиозно. Осуществлено 27 крупных архитектурных проектов, из которых до наших дней, увы, сохранилось всего16. Помимо них, наследие Мельникова включает более 70 нереализованных проектов. Между прочим, первый проект реконструкции Лужников, относящийся к 1935 году, тоже принадлежит Мельникову. Архитектор уделял особое внимание району Ленинских гор, где он предлагал построить Пантеон в честь памяти выдающихся людей советской эпохи, а также Дворец Советов ⸺ не на месте разрушенного храма Христа Спасителя, а на высшей точке Москвы. На Красной площади Мельников планировал построить гигантское здание Наркомтяжпрома, символизирующее масштабы строительства социализма.
Он оставил заметный след в литературе, завещая принципы революционного конструктивизма будущим поколениям. Интересно, что сам Мельников не относил себя к конструктивистам, хотя именно его работы считаются типичными для советского периода конструктивизма.
«В наш век появления Конструктивизма, Рационализма, Функционализма и АРХИТЕКТУРЫ не стало…,— писал К.С. Мельников, — Что касается меня, я знал другое, и это другое — не один конструктивизм. Любую догму в своем творчестве я считал врагом, однако конструктивисты все в целом не достигли той остроты конструктивных возможностей, которые предвосхитил я на 100 лет».
Константин Степанович Мельников в последние годы жизни
О роли Мельникова в архитектуре красноречиво отозвались его коллеги:
«Неизменный успех его оригинального творчества объясняется исключительным дарованием К.С. Мельникова к пластическому искусству. Нахожу в лице К. С. Мельникова такого архитектора, который заслуживает с достоинством получить учёную степень доктора архитектуры без защиты диссертации».(Заметим: это было выполнено только в 1965 году, к 75-летию Мельникова. А до этого длительное время, начиная с конца 30-х, его постоянно задвигали на задний план: творческий подход к каждому новому проекту не соответствовал идеям типового проектирования).
Искусствовед, заслуженный архитектор РФ, академик С.О. Хан-Магомедов (из речи на похоронах Мельникова в 1974 г.):
«Мельников, безусловно, гениальный архитектор, но ему при жизни, пожалуй, так никто об этом в глаза и не сказал. Многие не считали его гением, а у тех, кто подозревал об этом, как-то не поворачивался язык сказать такое. И только у открытой могилы я сказал, что мы прощаемся с гениальным архитектором, который так и умер, не услышав от нас этого».
Вот о чем полезно задуматься, стоя на небольшой площади перед зданием, построенным гениальным советским архитектором. Жителям Фрунзенского (потом Ленинского) района столицы эта площадь служила центром культуры всего района (а ведь численность населения района превышала 100 тысяч). Великолепный зрительный зал служил как для просмотра фильмов, так и для театральных постановок, а в праздничные дни он заполнялся работниками завода «Каучук» для проведения торжественных собраний в честь трудовых достижений завода с последующими концертами мастеров искусств. Спортивный зал служил полем для состязаний не только районного, но и межрайонного масштаба. Площадь перед ДК постоянно являлась зоной народных гуляний с выступлениями артистов с открытой сцены над кассовым залом и показом фильмов на уличном экране в вечернее время. Коллектив ДК поддерживал шефские связи с большинством окрестных школ (особенно с ближайшей школой № 51), ученики которых массово занимались в кружках и спортивных секциях. Почти каждый выходной день организовывались встречи школьников с интересными людьми: писателями, артистами, спортсменами и т.п. При ДК работал городской пионерский лагерь, аналогичный лагерю Детского парка имени Мандельштама. Но шефство завода «Каучук» придавало городскому пионерлагерю более значительный вес, чем лагерю Детского парка.
Так, летом 1959 года был устроен телерепортаж из пионерлагеря, ведущей в котором была несравненная Анна Николаевна Шилова, начинавшая передачу проникновенными словами: «Мы находимся здесь как будто за городом, такая вокруг чудесная природа. А ведь мы почти в самом центре города ⸺ на улице Плющихе». Это говорилось по той причине, что к зданию ДК со стороны Плющихи примыкал небольшой, но весьма уютный сквер, который окрестная публика именовала «сад Каучук». Погожий день позволил продемонстрировать почти все успехи работы с детьми ⸺ от выступлений по части художественной самодеятельности до демонстрации достижений кружков технического творчества. Под дружные вопли: «Тётя Аня, тётя Аня, мы модели принесли!» прибежали изобретатели моделей корабликов и самолётиков, тут же пускавшие свои поделки в ход. Правда, не обошлось без инцидентов: самолётик с резиновым мотором, описав красивую траекторию в воздухе, на спуске врезался в автобус радиовещания и рассыпался вдребезги. У зрителей это вызвало, несомненно, буйный восторг, а конструктор самолётика, предварительно солидно объяснявший тёте Ане особенности конструкции своего творения, ударился в слёзы. На экран это вынесено не было. Но чудесные глаза тёти Ани остались в памяти, как и всё, что случается в детстве, откуда все мы родом.
Анна Николаевна Шилова ⸺ бесконечно милая «тётя Аня» для пионеров 50-х.
Сегодняшний «ящик» завален враньём. При взгляде на любого диктора возникает чувство, невозможное при появлении на экране Анны Шиловой, Анечки, как её звали миллионы телезрителей ⸺ раздражение от амбициозной, глупой, наглой суеты. Массовым стало стремление не включать телеящик, а то и вынести его на помойку. Обожаемая синеглазая красавица Анна Шилова оставила ощущение ушедшей эпохи, символом которой была: ощущение чистоты, цельности и красоты, какие бывают в счастливой грёзе. В наступившем веке это не выражается никакой конвертируемой валютой! Сколько бы ни было конвертируемых дензнаков, число их конечно. А совокупность ценностей, воплощаемых советским образом жизни ⸺ бесконечна. И символично сочетание гениального творения архитектора Мельникова с прекрасным лицом прекрасной женщины ⸺ народного диктора народного телевидения.
Казалось бы, стратегия «деиндустриализации», проводимая в жизнь в лужковско-собянинской Москве, не должна была затронуть любимый ДК. Но «катастроечные» мотивы начали проявляться задолго до развала СССР. Еще в 1981 г. в ДК расположился московский театр «Сфера», что сразу ограничило спектр взаимодействия ДК с окрестными жителями. К тому времени закрылись многие близлежащие школы, в том числе и школа № 51, ученики и учителя которой привыкли считать «Каучук» чуть ли не родным домом. Пронизанные «демократическими» настроениями новоиспеченные народные депутаты устроили громкую травлю предприятий района, якобы катастрофически ухудшающих экологию, и одним из первых под информационный погром попал завод «Каучук». Но всё-таки, пока мы ещё жили при социализме, голос разума не пропадал полностью, хотя и звучал всё слабее. В 1987 году Исполком Московского городского Совета народных депутатов принял решение «О принятии под государственную охрану зданий памятников архитектуры советского времени». Сама формулировка этого решения вызывала подозрение: а что, на пороге 70-летия Великого Октября советское время уже рассматривается как прошедшее? Но тогда ещё никто даже в кошмарном сне не мог предположить, что на пороге нечто куда более страшное ⸺ развал СССР и реставрация самого омерзительного варианта капитализма ⸺ криминал-компрадорского.
Но вот тот самый «кошмарный сон» стал явью. Вместо Исполкома Моссовета возникла Мосгордума, которая более всего была озабочена массовой приватизацией народной собственности. Конечно, творение гениального Мельникова, принадлежащее к памятникам истории и культуры, было отнесено к перечню «памятников, разрешённых к приватизации». Начиная с 1997 года, у ДК, переставшего быть центром культуры района, стали появляться всё новые хозяева, возникавшие подобно чертям из табакерки. Подвал и первый этаж оказались в собственности ресторана «Золотой дракон» для использования в торгово-развлекательной области. Правда, это была не полная собственность, а аренда, договор которой должен был действовать до 2023 года. Формально срок этого договора ещё не истёк. Оставшаяся часть помещений передана в аренду МРОО «Академия Российского искусства» на основании договора аренды от 1999 года «под культурно-просветительские цели». Указанное МРОО устроило в здании «Арт-центр», вроде бы с претензиями на возрождение значимости ДК как центра культуры района. Но вот беда-то: от написанного на бумаге до исполненного в условиях частнособственнической чересполосицы ⸺ дистанции огромного размера, выражаясь словами бессмертной комедии Грибоедова. «Академия» должна была своими силами и за свой счет провести весь комплекс необходимых работ по приведению помещений и всего здания в надлежащий вид. Похоже, договор аренды был подписан именно с таким необходимым условием. Само собой разумеется, никаких восстановительных работ МРОО не выполнило, «Арт-центр» оказался мертворожденным уродцем, и помещения здания пришли в негодность.
Наш ДК попал как памятник архитектуры даже в поле зрения международной конференции «Сохранение архитектуры ХХ века и всемирное наследие», состоявшейся в апреле 2006 года. Конференция обозначила две первоочередные задачи: «поднять уровень защиты наиболее ценных объектов наследия ХХ века, придав им статус памятников федерального значения…подготовить предложения для включения в список Всемирного наследия таких выдающихся произведений российской архитектуры ХХ века, как … клуб «Каучук» и собственный дом архитектора К.Мельникова…»
Задачи-то были обозначены. Бумага всё стерпит. А вот как насчет выполнения этих задач? В сентябре 2014 года состоялся круглый стол в Мосгордуме, посвященный сохранению наиболее ценных шедевров архитектуры Москвы, являющихся кандидатами на включение в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. На нём выступил тогдашний руководитель фракции КПРФ Андрей Клычков. Без всяких обиняков он заявил: «За 8 лет практически ничего не сделано. Состояние этих объектов катастрофическое».
Приведенная в начале очерка картинка относится как раз к 2014 году. Если увеличить изображение, то нетрудно разглядеть кучу разбитых стёкол. Это верный признак того, что жизнь в помещениях замерла. Разбитые стёкла зияют даже в самом верхнем ярусе, где изначально планировался выход на балкон-террасу. Самого балкона-террасы нет уже и в принципе (отсутствуют перила, на которые по замыслу Мельникова можно было опереться, обзирая красивую панораму окружающего Фрунзенского района). С заявлением Клычкова не согласиться невозможно. Но ведь с тех пор прошло уже более 6 лет. Что изменилось?
Посмотрим на картинку, изображающую наш многострадальный ДК в 2017 году. Снимок сделан не с фасада, а сбоку, со стороны Погодинской улицы.
Клуб «Каучук» в 2017 году.
Как видно, количество разбитых стёкол существенно увеличилось. Кто-то специально занимался этим, что ли? Несколько странное занятие, подобающее разве что неандертальцам. Да и они наверняка проявляли заботу о сохранности своих сфер обитания. Исчезла вывеска ресторана «Золотой дракон». Вообще-то туда ей и дорога, но это признак того, что и дельцам торгово-развлекательной сферы недосуг вкладываться в поддержание приличного состояния памятников архитектуры международного значения.
Что же мы имеем на сегодня?
Это вселяет определенную надежду на спасение бесценного достояния Хамовников. Во-первых, Сеченовский университет ⸺ приличная организация, не чета жуликоватым торгово-развлекательным компаниям и дутым академиям типа мыльных пузырей. Во-вторых, здание передано Сеченовке в безвозмездное пользование. Намечена серьезная реставрация с организацией музея и конференц-залов.
Посмотрим, выполнят ли свои планы новые хозяева. Каждый , у кого болит душа за судьбу Хамовников, будет наблюдать за состоянием мельниковского шедевра.
Клуб завода «Каучук» не работает больше 10 лет. Что происходит с памятником конструктивизма?
В построенном по проекту знаменитого архитектора Константина Мельникова доме культуры завода “Каучук” уже очень давно ничего не происходит. Из-за проблем с инвесторами и многолетней судебной тяжбы здание простаивает и постепенно ветшает. Депутат МО Хамовники Илья Азар проник внутрь “Каучука” и поговорил с арендаторами здания. Они рассказали постсоветскую историю клуба, в котором пытались закрепиться и великий пианист Петров, и люберецкие бандиты, и шоу Comedy Club. В итоге здание Мельникова, похоже, достанется государству — в конце августа 2018 года управляющее зданием Агентство по управлению и использованию памятников истории и культуры выиграло у основного арендатора суд.
Клуб завода «Каучук» был построен на пересечении Плющихи и 2-го переулка Тружеников в 1927-29 годах по проекту великого русского архитектора Константина Мельникова. Этот памятник конструктивизма (объект культурного наследия, кандидат на включение в список ЮНЕСКО) предназначался для досуга и отдыха химиков завода «Каучук», здесь были концертный зал и библиотека, работали кружки по шахматах и кройке и шитью.
По словам депутата МО Хамовники Александра Нахимсона, который и сам когда-то играл в детском спектакле на сцене «Каучука», клуб всегда был центром культурной жизни Хамовников. “Здесь снималась сцена из фильма «Берегись автомобиля», и кроме Юрия Деточкина на этой исторической сцене с неважными гримерными и костюмерными, проходили спектакли самодеятельных и профессиональных театров, в том числе самых модных в Москве. Здесь показывали фильмы, проводили вечера замечательные чтецы и актеры: Сурен Кочарян, Александр Филиппенко и многие другие”, — рассказывает депутат.
Даже в 90-е годы, рассказывает Нахимсон, в «Каучуке» работали кружки, хотя выходящие оттуда дети могли на выходе встретиться с входящими зрителями эротического театра. “Проводились здесь и выставки художников — неформалов и совсем даже формалистов. В неизвестно кем сделанной страшноватой пристройке к мельниковскому творению, работали секции каратэ, дзюдо, баскетбола и даже большого тенниса», — вспоминает депутат.
В последние годы клуб «Каучук» попадал только в криминальную хронику: в 2015 году здесь якобы «накрыли» элитный бордель, в котором клиенты платили девушкам по 100 тысяч рублей в час, а в 2017 году в «Вестях» сообщили, что тут разместили нелегальное казино (на самом деле это были декорации для съемок фильма). «Одного только не было за все эти годы в клубе — унылой пустоты», — сетует Нахимсон.
Сейчас пустующий ДК находится на балансе Росимущества, которое передало его в управление Минкульту, а точнее Агентству по управлению и использованию памятников истории и культуры (АУИПИК). По заключенному еще в 90-е годы (с заводом “Каучук”) договору у здания клуба два арендатора — “Академия российского искусства” и ресторан “Золотой дракон” (занимающий часть подвала). Договор действует до 2023-го года, но несколько лет назад АУИПИК подала в суд на обоих арендаторов за якобы проведенную ими незаконную перепланировку в историческом здании.
Снаружи клуб “Каучук” не выглядит заброшенным — краска не облезает, стекла целы. Внутри картина более грустная — на первом этаже свалена мебель, в зрительном зале нет кресел, перед сценой у самого пола висит люстра. Сцена обита дешевым коричневым материалом, на полу в зрительном зале красное покрытие с узорами, потому что несколько лет назад здесь снимали фильм “Пиковая дама”. Но голые кирпичные стены и бетонный пол в фойе выглядят стильно — хоть сейчас открывай здесь коворкинг.
1990-2010-е годы: Китайские инвесторы, люберецкие бандиты и великий пианист
Петр Шан, директор ресторана “Золотой дракон”
(С Шаном мы разговариваем на выложенной красной плиткой площадке перед зданием — раньше здесь была летняя веранда его ресторана. Перед нашим разговором он специально вынес сюда два кресла)
Меня сюда занесло случайно, пригласили друзья. Гендиректор завода “Каучук” хотел меня выгнать, но когда выяснил, что я с реальными китайцами из КНР работаю, то передумал. И сказал, что завод тоже в деле. Так мы сделали первое частное советско-китайское предприятие “Золотой дракон — Бохай”.
В 1990-м году мы зарегистрировали СП, а когда в конце 90-х договор закончился, я сам организовал предприятие “Золотой Дракон и ко”. Когда директор завода плюнул и уехал в Америку, я понял, что остался один на один с этим зданием, что я тут единственный арендатор, а здание стоит запущенное, течет и разрушается.
Я пошел к новоназначенному гендиректору завода “Каучук”, на балансе которого ДК находился до 2000 года. Тот сказал: “Хорошо, подвал тебе отдам, но и здание нам не нужно. Это обуза, его постоянно надо ремонтировать” и предложил найти кого-нибудь, кто взял бы его в аренду. Мне подвернулся театральный продюсер Вадим Добровицкий, который в 90-е ставил в Москве антрепризу с Лановым, Васильевой. Он и предложил мне академиков, сказал, что они будут моей “крышей”, будут помогать все продвигать, что они такие славные ребята, что им всем за 80 уже.
Так я познакомился с ныне покойным пианистом Николаем Петровым, который организовал Российскую академию искусств, куда входили значимые фигуры нашего искусства — Игорь Моисеев, Фазиль Искандер, Тодоровский, Бэлза, Элеонора Быстрицкая. Знаковые люди.
(Шан показывает мне на ноутбуке старое видео, как академики сидят в ресторане на обеде, во время которого они договорились, что они берут здание под свою опеку, а Шан оформит договор аренды. С гордостью и ностальгией он запускает и первые рекламные ролики «Золотого дракона» из начала 90-х)
Я выбил для них в Росимуществе довольно-таки хороший договор — аренда 2770 квадратных метров на 25 лет с годовой арендной ставкой 22 доллара за метр. Это подарок. В месяц за все надо было платить 5500 долларов.
Академики сказали, что денег у них нет, но у них такие имена, что денег им дадут. Когда я им подарил договор, то попросил только об одном: звать меня обслуживать их мероприятия.
Они начали ходить ко всем подряд. Петров рассказывал, что летел из Америки в первом классе с Аксененко и сказал ему: “Мы взяли здание на Плющихе, нам нужны деньги, вы нам не поможете как богатая организация?” Я ходил потом к Аксененко. Тот сказал: “Денег нет, можем только 50 тысяч долларов перечислить”. Но нам нужен был миллион долларов, чтобы все восстановить.
Петров сказал, что 12 академикам денег Аксененко хватит только на конфеты и бутерброды. А через три месяца вызвал меня и сказал: “Спасибо за подарок, но мы возвращаем договор, потому что нам никто не дает денег”. Это был 98-й год, когда все рухнуло. Правильно, наверное, не давали денег, ведь богатые люди знают, что с артистами и людьми творчества дела надо иметь осторожно (Шан смеется).
А я посмотрел, что люди вроде уважаемые, жалко стало мне своего труда, и я решил поискать инвестора сам. Слетал в Китай, поговорил, и оттуда прилетела делегация из 13 человек, в том числе заммэра города Далянь. Мы их водили по казино, по ночным клубам, везде. Они такие радостные были и говорят: “В Москве шикарно! Давай так: мы полмиллиона, ты полмиллиона, и вперед”. Принесли в сетке деньги и сказали тратить.
Потом отправили мне морской контейнер с мебелью и светотехникой, но он где-то за Байкалом потерялся, а нам уже открываться пора. Петров тогда пошел к Аксененко, и тот лично подписал распоряжение срочно найти контейнер и без очереди прислать его в Москву. Он у нас тут валялся лет 15, пока Москомнаследие не потребовало убрать.
В 1999 или 2000 году было пафосное открытие “Арт-центра на Плющихе«. Академики пригласили всех — замминистра культуры был, заммингосимущества был. На концерте выступал ансамбль Моисеева, читала стихи Быстрицкая, играл на гитаре Петр Тодоровский. Во втором отделение был джазовый концерт ансамбля Лундстрема. Евгений Ясин так танцевал, что его не могли остановить.
Потом начались будни. Платить аренду должен был я. Академики говорили так: “Мы сидим в кабинете, вы делайте, что хотите, но каждый месяц приносите нам определенную сумму. Нам надо кормить всех академиков, они на пенсии”. Работали мы так где-то год, после чего их осенила мысль, что в принципе я им уже не нужен. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.
Петров хоть и был одним из великих пианистов, но человек — мягко говоря непорядочный. У нас тогда проходили разноплановые мероприятия, ведь деньги же надо зарабатывать, из чего-то зарплату платить, аренду. А Петров сказал, что отныне здесь может быть только высокая культура, а дискотеки и банкеты он запрещает. Последний разговор с ним получился по понятиям. Он вызвал меня и сказал: “Это у тебя молодежная вечеринка? Я запрещаю, и аренда должна быть в два раза больше. Если нет денег, то мотай отсюда”. Я ответил пианисту: “Давайте культурнее, что это за разговор”. А он мне: “Ты никто, а меня все знают, я к Матвиенко легко захожу. Натравлю на тебя бандитов и ФСБ, с тобой разберутся”.
Они почему так резко начали со мной разговаривать? Потому что в какой-то момент у них появился новый инвестор, какой-то банкир, о чем я не знал. Мы же хоть и были как бы инвесторы, но подпольные, на птичьих правах. Я ведь был исполнительным директором Академии российского искусства, а китайцы — консультанты, и все.
Про китайцев он мне так сказал: “Ты сам разбирайся с ними! Ты взял у них денег, ты и отдавай”. Кинули меня короче. В один прекрасный день вдруг пришли ко мне человек восемнадцать, в том числе милиционеры, сказали, что я больше не исполнительный директор и указали на полубандита какого-то: “Вот Петров назначил нового директора, а вы никто здесь”.
Потом начались маски-шоу, нас прессовали, меня вызвали в милицию и посоветовали к академикам не подходить, потому что они написали заявление, что это я им угрожал вывести их в лес.
В середине 2006-х академию продали Федору Бондарчуку. Тот подтянул Байсарова, чьим человеком был Валерий Антифеев (нынешний вице-президент МОО «Академия российского искусства»). Бондарчук решил здание из желтого в серый цвет перекрасить. Они восстановили фасад, крышу сделали, а внутри наоборот все, что мы сделали, поломали и выкинули.
Китайцам я сказал, что нас кинули, но особых проблем не было. Они сначала были пополам с государством, а потом, смотрю, они быстренько отдали ему акции. У нас были хорошие отношения, потому что я в Китай тоже инвестировал в 1993 году 140 тысяч долларов в совместное китайско-российское предприятие. Бизнес там тоже не пошел, поэтому мы квиты.
Поучаствовала в истории с “Каучуком” и [застраивающая Хамовники проректор МГИМО Наталья] Кузьмина. Как мне рассказывал Александр Свечов, главный в Хамовниках пожарный, в советские времена она работала в ЖЭКе и была очень шустрой. При Петрове она стала вице-президентом академии, и вскоре тут открылся клуб First, где начали танцы с наркотиками проходить. Помню, как она к зданию подъехала на красном кабриолете.
А потом мне позвонили и сказали, что люберецкие хотят со мной поговорить на предмет того, что ресторан мешает Кузьминой. Приехал человек и сказал: “Мы работаем здесь, мы делаем здесь культурный центр, а ты с китайским рестораном мозолишь нам глаза”.
Я им предложил заплатить, чтобы мы ушли, но по цене мы не договорились, а они потом бросили эту затею.
2012-2018. Борьба с министерством культуры
Валерий Антифеев, вице-президент межрегиональной общественной организации “Академия российского искусства»
(Антифеев встретил меня в просторном кабинете на втором этаже. Показывать мне здание он не стал, сославшись на больную ногу. Раньше он играл в молодежной команде “Динамо”, где дошел до дубля, но потом травмировал колено:“Мой отец — доктор технических наук, профессор, и мама в шоке была, когда я стал футболом заниматься”)
Мое знакомство с клубом началось примерно в 2012 году. Я работал с Русланом Байсаровым , который вместе с Федором Бондарчуком был тут последним владельцем. Работы велись до 2008 года, состояние здания было признано неудовлетворительным, но постепенно оно улучшалось. Была заменена кровля, при Бондарчуке был сделан фасад, вставлены стекла, но в 2008 году начался финансовый кризис, а поскольку все работы выполнялись на средства членов академии, у которых доходы упали, то все работы были законсервированы до примерно 2011 года.
В 2011 году АУИПИК неожиданно подняло арендую плату примерно в 18 с половиной раз на основании того, что работы в здании не проводятся. Руководство Академии на это не отреагировало, АУИПИК подал в суд, и в конце 2012 года Байсаров попросил меня найти других людей, которые бы сюда зашли, потому что ему было не до этого. Он разругался с Аллой Борисовной, с которой они думали сделать тут Театр песни. Я нашел Омара Муртазалиева, бизнесмена, совладельца рынка “Москва» в Люблино, который сразу влюбился в это здание.
Я обратился в кассационный суд, который встал на нашу сторону и вернул дело в арбитражный суд, где мы тоже выиграли.
Арендная плата осталась на уровне 4 474 условных единиц за 1 квадратный метр, то есть на площадь 2786 квадратных метров это где-то 330 тысяч рублей в месяц. Она действует до завершения реставрации, а АУИПИК хотел брать 6 миллионов в месяц, хотя сейчас здание ни копейки не приносит.
После этого, в сентябре 2012 года Байсаров ушел, Муртазалиев стал президентом МОО «Академия российского искусства», а я вице-президентом. Несмотря на то, что арендодатель здесь — АУИПИК, за состояние и реставрацию здания отвечает Москомнаследие, то есть ДК “Каучук” — культурный объект регионального значения, хотя находится в управлении федералов.
Здание было признано находящимся в удовлетворительном состоянии — у нас зимой и летом сухо и тепло. Мы сделали предмет охраны (что в этом здании обязательно нужно сохранить) и проект приспособления (как приспособить охраняемое здание к современному использованию) прошел государственную историко-культурную экспертизу с положительным решением, и нам сказали, что все у нас нормально и можно делать.
2019-й год был установлен сроком завершения реставрации. В 2015-м году мы интенсивно работали, заключили договор с компанией, которая провела подготовительные работы, стены очистила под штукатурку, сделали строительное освещение.
Неожиданно пришла комиссия из Росимущества. Я не придал этому значения, так как мы никому помещений не сдавали. Они, пока ходили, претензий не высказывали, но в скоре АУИПИК подало иск в арбитражный суд. Они перечислили 8 претензий вплоть до полной глупости — что мы сделали ресторан с открытой верандой, хотя это сделал другой арендатор, что мы все работы проводили без разрешения Москомнаследия.
Суд тянулся более 3 лет, нам попалась судья Бунина, которая заказывала документы и даже не понимала зачем. Из всех претензий осталась в итоге только перепланировка, причем дурость полная. Их обнаружила техническая инспекция в 2010 году, хотя я здесь с 2013 года, и ничего об этом даже не знаю, да и мне не интересно, ведь мы должны сдать помещение не в том состоянии, в котором мы его брали в аренду, а сделать реставрацию в соответствии с проектом приспособления. Ребята сделали перепланировку, а отвечать пришлось нам. Поймите: мы все делаем за свои деньги, мы за это время внесли более 80 миллионов рублей, я лично внес порядка 17 миллионов.
Я думаю, что здесь заказ, и предполагаю, что за спинами АУИПИК и судьи Буниной стоят люди, которые на месте квартала «Погодинская» построили элитное жилье.
Ресторан «Золотой дракон» (позже — Арт-клуб «Караоке на Плющихе» ) закрылся год назад. Они сначала хотели повысить аренду в 8 раз на том основании, что изменились цены, ведь договор был подписан еще в 1999 году в условных единицах, и в нем записано, что условия 25 лет не подлежат пересмотру.
Новое руководство Росимущества это не устраивало, они передали «Каучук» в оперативное управление АУИПИК, в котором руководство меняется раз в два года. Оно говорит, что ему невыгодно арендаторов держать, поэтому хотят взвинтить цены. Я предложил делать это постепенно, ежегодно на 50 или 100%, потому что мы же уже вложили деньги, переделали немного помещение под ресторан.
Мы уже заключили было с АУИПИК мировое соглашение, но вдруг получили в Росимуществе отказ. До нас дошли слухи, что это здание кому-то приглянулось, кто хочет не только от нас, но и от академиков очистить территорию. Сюда ходили какие-то люди якобы от мэрии, мы им все показывали, а они молча уходили.
В прошлом году мы проиграли суд АУИПИК из-за перепланировки. Но мы сейчас заказали экспертизу и хотим доказать, что мы капитальных сломов не делали, памятник не рушили. В подвале несущих стен или колонн мы не сносили, а перегородки делали из гипсокартона.
Будущее. Что будет с клубом «Каучук» дальше
Директор «Золотого дракона» Шан объясняет, что “ограничений по использованию здания огромное количество”. С ним согласен и вице-президент Российской академии искусств Антифеев, который планировал превратить «Каучук» в многофункциональный культурный центр.
«Зрительный зал под серьезную сценическую деятельность, понятно, приспособить нельзя — не хватает подсобных помещений. Поэтому мы хотели зал использовать для камерных вещей — концертов, лекций, творческих вечеров, спектаклей маленьких театров. А на двух этажах фойе работали бы кружки», — говорит Антифеев. Он утверждает, что Муртазалиев не рассчитывал сделать «Каучук» прибыльным: «Вы не думайте, что это здание особо привлекательное, оно не способно принести осязаемую прибыль. Муртазалиев взял здание для жены и своего сына и мне он ставил задачу сделать нулевую рентабельность».
Рентабельности новые руководители академии планировали добиться с помощью ресторана в спортзале клуба. «Мы предполагали, что к нам будут приезжать автобусные туры, которые, кстати, и сейчас к нам заезжают, и, как на Западе, останавливаться на комплексные обеды. Вечером — свадьбы и банкеты», — объясняет Антифеев.
Из-за необычного архитектурного решения здания “Каучука”, здание, действительно, сложно использовать — кроме главного зрительного зала в нем есть несколько полукруглых фойе и несколько небольших комнат. “Дубровицкий хотел здесь сделать что-то вроде кабаре “Мулен Руж”, но не нашел инвестиции. Был момент, когда телеканал ТНТ хотел арендовать здание для “Камеди клаба”, и тогда здание могло бы работать и приносить прибыль. Второй человек с ТНТ Владимир Чопов, племянник бывшего гендиректора, обратился ко мне за помощью: “Дядя Петя, академики не готовы сюда пустить новый проект, а нам бы очень подошло это помещение”. Я был с Петровым в контрах, поэтому помочь не смог, и эти ***** [дураки] отказались, сказав, что не хотят связываться с молодежью”, — рассказывает Шан.
Шан уверен, что для использования “Каучука” подойдет проект, связанный с каким-то шоу или с телевидением. “Любительский театр, может быть, потому что большие спектакли ставить не удастся, ведь тут нет даже гримерок. Переделывать же ничего нельзя. Еще можно культурный центр какой-то республики разместить»,— размышляет Шан.
В конце августа состоялась кассация, которую АУИПИК у Академии российского искусства (ожидаемо) выиграл. Какие планы на здание имеет структура Минкульта, пока непонятно. Ходят слухи, что здание присмотрел себе глава республики Крым Сергей Аксенов и хочет открыть в нем представительство.
Клуб завода «Каучук» не работает больше 10 лет. Что происходит с памятником конструктивизма?: 4 комментария
Михаил :
Если здание находится в ведении Росимущества и это здание собираются передавать в пользование субъекту Российской Федерации, то это может означать, что собственных планов у федерального центра на использование этого здания нет, а значит с таким же успехом это здание может быть передано и муниципальному образованию, на территории которого оно находится, т.е. в собственность муниципального округа Хамовники, для открытия здесь например муниципального учреждения в виде культурного центра-музея Хамовников использующего на праве оперативного управления это здание. В Уставе муниципального округа есть статья 3 в которой есть п.13) предусматривающий «сохранение, использование и популяризацию объектов культурного наследия (памятников истории и культуры местного значения), находящихся в собственности муниципального округа». Поэтому даже если у этого здания и более высокий статус, то ничто не мешает дополнительно установить статус здания как памятника истории и культуры местного значения. Где сказано, что здание не может быть одновременно памятником федерального, регионального и местного значения .
Валерий Антифеев :
Это здание внесено в список не только культурного наследия , но и юнеско , всемирного наследия . Использовать его можно исключительно в культурно — просветительских целях . Последний арендодатель , сделал очень многое для этого , всю проектную документацию , которая прошла госэкспертизу , осталось приступить к ремонту и вводу в эксплуатацию , но произвол суда и людей которые не вложив не рубля своего в работу по реставрации этого уникального здания , раздувают слухи не красивого порядка . Надеюсь справедливость восторжествует .
Михаил :
Вот решения вопроса с Клубом, которое напрашивается само собой. Совет депутатов муниципального округа Хамовники принял Решение от 20 декабря 2018 г. № 21/23 «О ситуации с Центром Рерихов». В п.3 этого решения дается поручение Комиссии по безопасности и противодействию коррупции организовать заседание с приглашением представителей Международного Центра Рерихов и министерства культуры РФ.
Вот на этом и на последующих заседаниях необходимо предложить чтобы здание Клуба было передано в пользование Международному Центру Рерихов потому что Минкульт вполне резонно может утверждать что прежде чем говорить о судьбе картин необходимо определиться с местом где эти картины могли бы быть размещены на постоянное хранение. Вот например согласно Решению Совета депутатов от 20 декабря 2018 года №21/2 «О согласовании квартального плана мероприятий на 1 квартал 2019 года по досуговой, социально-воспитательной, физкультурно-оздоровительной и спортивной работе с населением по месту жительства на территории района Хамовники» Общероссийская общественная организация «Федерация Каратэдо Сито-рю России» запланировала на 08.01.2019 мероприятие под названием «Битва Деда Мороза и Санта Клауса» — Рождественские праздники». Наверняка только незначительное меньшинство депутатов будет за Санта-Клауса. Или вот согласно этому же Решению Совета депутатов НП «Вера и доблесть», будет проводить 27.03.2019 мероприятие: «День войск Национальной Гвардии России». И вот здесь наверняка большинство депутатов примут самое активное участие в этом мероприятии. Так что и Центр Рерихов мог бы при поддержке депутатов активно включиться в проведение мероприятий по досуговой, социально-воспитательной, физкультурно-оздоровительной и спортивной работе с населением по месту жительства на территории района Хамовники. Ведь Хамовники сейчас по своей притягательности для Москвичей и гостей столицы ничем не уступают Шамбале.
«Колесница не поедет на одном колесе. Так и судьба не везёт, пока человек сам не начнёт помогать ей.» Елена П. Блаватская (31 июля 1831 — 26 апреля 1891 русская литератор, публицист, философ).
Андрей :
Детство здесь прошло. Моя мама тут выступала, а потом кружок танца детский вела.
Езжу каждый день, слезы на глаза наворачиваются….
ДК Москвы. Клуб завода «Каучук»
Клуб имени 10-летия Октября, названный так в честь даты закладки, был закончен в 1929 году, практически одновременно с Домом культуры имени Русакова, о котором мы рассказывали в предыдущем выпуске рубрики «ДК Москвы». И, что примечательно, построен он был по проекту того же архитектора Константина Мельникова. Расположенное по адресу: ул. Плющиха, д.64/6, стр. 1 здание с 1960 года называлось Домом культуры завода «Каучук», а с 1990 года зовётся ещё проще – Клуб завода «Каучук». И было бы замечательно, если бы смена названий была его единственной проблемой, но из всех ДК, описанных в этой рубрике, у него сложилась самая тяжёлая судьба.
Начнём с того, что первоначальный проект постройки осуществить не удалось, к чему, впрочем, Мельникову было не привыкать, его идеи трансформирующихся интерьеров в то время были технически сложно осуществимы. В данном случае он хотел, чтобы центральная часть партера вместе со сценой поднималась до уровня балконов, освобождая нижний ярус для проведения массовых мероприятий. Балконы, кстати, спроектировал инженер Генрих Карлсен, имевший опыт подобных работ в ЦДКЖ. В остальном проект был реализован практически в первоначальном виде, но уже во время первого капитального ремонта в начале 1950-х годов были утрачены оригинальные интерьеры, добавлена чуждая конструктивизму лепнина, расписан потолок зрительного зала. С западной стороны были добавлены пристройки, а балкон-терраса на крыше утрачен.
Тем не менее свой функционал ДК сохранял, здесь работали различные кружки и самодеятельные театры, была открыта библиотека, выступали профессиональные актёры и чтецы, такие как Сурен Кочарян или Александр Филиппенко. В 1966 году здесь снимались сцены фильма «Берегись автомобиля». Интерьеры самодеятельного театра, где играл Юрий Деточкин, это как раз ДК завода «Каучук».
С 1981 по 1984 год здесь располагался Московский драматический театр «Сфера». Основной принцип театра отражён в его названии. Создатель театра Народная артистка России Екатерина Еланская сформировала его так: «Мы отвергаем принцип театра-куба со снятой стенкой и подглядыванием – мы утверждаем принцип ”сферы общения”». Театр работал в ДК завода «Каучук» до реконструкции зала в саду «Эрмитаж». За это время на его сцене успели поработать такие актёры как Александр Калягин, Георгий Бурков, Александр Лазарев и многие другие.
В начале 1990-х годов, когда в стране разваливалось почти всё, включая саму страну, кружки в ДК всё ещё работали, хотя занимающиеся в них дети на выходе вполне могли столкнуться со зрителями эротического театра. В пристройках располагались спортивные секции, в том числе крайне популярные в то время каратэ и дзюдо. К концу 1990-х не осталось и этого. Здание было признано памятником истории и культуры, но разрешённым к приватизации. С 1999 года до недавнего времени его арендаторами выступали китайский ресторан «Золотой дракон» и Российская академия искусств. Срок действия договора аренды был ограничен 1 декабря 2023 года. Академия должна была провести полноценную реставрацию, но с деньгами у государства было плохо даже для таких именитых её членов, как Марк Захаров, Фазиль Искандер, Галина Волчек, Святослав Бэлза, Дмитрий Лихачёв, Эльдар Рязанов, Олег Лундстрем, Булат Окуджава и многие другие. Средств хватило только на замену оригинального остекления на современные стеклопакеты, что с точки зрения архитектуры вовсе не улучшение, а катастрофа. Кроме китайского ресторана в здании был открыт «Арт-центр на Плющихе».
В 2010-е годы лучше не стало. Здесь планировалось открыть кабаре, но под это не нашлось инвестиций. Телеканал ТНТ хотел арендовать здание для шоу Comedy Club, но академия не захотела связываться с молодёжью. Клуб завода «Каучук» стал попадать в криминальные хроники, то бордель тут найдут, то нелегальное казино. И хотя это не всегда подтверждалось фактами, но и престижа никак не добавляло, а ведь с 2006 года здание является кандидатом на включение в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
В последние годы экстерьер здания не производит впечатления заброшенности, но внутри всё именно так. Некоторое время назад Агентство по управлению и использованию памятников истории и культуры (АУИПИК) подало на арендаторов в суд и в итоге его выиграло, прервав аренду раньше срока. В начале августа текущего года Клуб завода «Каучук» был передан в безвозмездное пользование Первому Московскому государственному медицинскому университету имени И. М. Сеченова. После реставрации в нём планируется открыть музей, конференц-залы и другие центры внеучебной студенческой деятельности. Будем надеяться, что злоключения данного памятника архитектуры на этом закончатся.
Клуб завода «Каучук»
Сейчас массивное здание на пересечении Плющихи и 2-го переулка Тружеников находится в аварийном состоянии и давно стоит без дела. А когда-то клуб завода «Каучук» был одним из главных центров общественной жизни Хамовников. На сцену клуба выходили Александр Калягин, Георгий Тараторкин, Александр Филиппенко, здесь Эльдар Рязанов снимал «Берегись автомобиля», а Павел Лунгин — «Такси-Блюз».
В 1920-е годы в СССР началось активное строительство клубов для различных профсоюзов. В Москве главным специалистом клубной архитектуры был Константин Мельников, который спроектировал целых шесть клубов. В 1927 году ему поступил заказ на строительство клуба от профсоюза химиков, для которого он построит еще три здания.
На угловом участке Мельников удачно развернул к перекрестку фасад здания, который повторяет полукруг главного зрительного зала. По обеим сторонам к центральной части клуба примыкают дополнительные пристройки: со стороны улицы — вытянутый одноэтажный физкультурный зал, а со сторону переулка — небольшой двухэтажный корпус для кружковых помещений. Круглый кассовый павильон вынесен вперед за линию главного фасада. Наружные лестницы опоясывают кассы и соединяются в одну прямо перед входом в фойе. Этим архитектурным решением Мельников подчёркивает форму территории клуба и закрепляет центральную ось основного объёма.
За строгим серым фасадом с чередованием вертикальных участков стены и остеклений расположено просторное фойе. Полукруглый трёхъярусный зрительный зал Мельников предлагал зонировать большим передвижным щитом, который поднимался бы из партера до первого или второго балкона, отделяя верхнюю часть зала от нижней. Зал-трансформер позволял бы использовать площади более рационально, одновременно задействуя большие пространства для разных целей. К сожалению, эта идея Мельникова осталась нереализованной из-за недостаточного развития инженерных технологий.
В главном зрительном зале по большой дуге расположены два балкона, спроектированные инженером Генрихом Карлсеном. Здесь он применил решение, уже опробованное при строительстве подобного балкона в клубе имени Октябрьской революции (сегодня это Центральный дом культуры железнодорожников). С каждого из балконов выходы ведут в дуговой коридор, на другой стороне которого располагаются комнаты для кружковых занятий, освещаемые вертикалями витражей.
На плоскую крышу, как и в проекте собственного дома, Мельников поместил обширный балкон-террасу. В тридцатые годы с крыши открывался вид на малоэтажную застройку, ныне утраченный. Такая же судьба постигла вид с крыши дома Мельникова в Кривоарбатском переулке.
К сожалению, уже в 1950-е годы после капитального ремонта были утрачены оригинальные интерьеры. Ремонт разрушил присущее конструктивизму единство функций и формы. Например, был расписан потолок зрительного зала, а в коридоры и интерьеры большинства помещений добавлены элементы лепного декора, не присущие конструктивизму.
Несмотря на эти утраты, клуб довольно долго сохранял свои функции. Здесь проходили концерты и театральные представления, была открыта библиотека, работали кружки по шахматам, кройке и шитью для работников завода «Каучук». В 1960-х годах здесь снимали сцены с выступлением Юрия Деточкина в роли Гамлета из фильма «Берегись автомобиля».
С 1981 по 1984 годы на этой площадке базировался театр «Сфера», пока не была завершена реконструкция здания в саду «Эрмитаж». За три года на сцене клуба побывали постановки «Нездешний вечер» по стихотворениям Серебряного века, «Маленький принц» А. де Сент-Экзюпери, «Там, вдали» В. Шукшина, «Комедии» М. Зощенко. Даже в 90-е годы здесь кипела жизнь — работали секции каратэ, дзюдо, баскетбола и большого тенниса, проводились выставки художников и работал эротический театр, а сам клуб засветился в фильме «Такси-Блюз».
Чуть позже тут появляется китайский ресторан «Золотой дракон», а в 2000 году здание арендует Российская академия искусств и открывает здесь «Арт-центр на Плющихе».
В 2006 по желанию Федора Бондарчука здание перекрасили из желтого в серый, начали делать ремонт, которому помешал кризис 2008 года. После это клуб завода «Каучук» окончательно начал приходить в запустенье.
Сейчас, после многих судов, комиссий и проверок, здание клуба до сих пор находится в аварийном состоянии и, по оценке реставрационной компании «Архэксперт», может быть восстановлено за 367,9 миллиона рублей, но, тем не менее, его дальнейшее предназначение неизвестно.